Фантастика 2026-184 - Игорь Алмазов

— Дело нужное, — одобрил я. — К вечеру вернусь, покажешь, чему научилась.

Забава кивнула.

— Только многого не жди.

— В этом как раз моей секрет — я никогда не жду многого, отчего и редко бываю расстроен. — Сказав это, я улыбнулся девушкам и ушёл сквозь лес.

Не прошло и минуты, как сокол поднялся в небо у самой опушки и гордо развел мощные крылья, позволяя попутному ветру нести себя вперёд. С высоты птичьего полёта я зорким взглядом окинул окрестности — не творится ли где какой беды? Вдруг печенеги снова явятся или ещё чего случится? Оставлять свои владения без присмотра мне никогда не нравилось, а теперь, памятуя о цели, общая тревога лишь усилилась. Но иного выхода не было.

Взяв чуть левее, я полетел в сторону Чёрного леса, но позже отклонился от курса и решил заглянуть к царю Всеславу. Тот встретил меня как старого друга и, быстро расспросив про дочь, повёл за трапезный стол, где собралась вся его семья. Вежливо отказавшись, я увлёк правителя Тридесятого царства в сторонку.

— Есть один неприятный разговор, — тихо сказал я.

— У меня от родни тайн нет, — сразу напрягся Всеслав. Внешне он никак не изменился, и обычный человек ничего бы не понял, но леший чувствовал куда больше простых смертных.

— Никаких тайн, — спокойно прояснил ситуацию я. — Просто несколько вопросов о твоей первой жене.

Царь нахмурился, но кивнул.

— Спрашивай.

— Она болела чем-нибудь?

— Случалось. Но разве ж это диво какое? Хворь ко всякому пристать может.

— Что насчёт особенных болезней? — я специально выделил одно слово интонацией, но Всеслав так ничего и не понял.

— Про хворь лучше потолкуй со Светланом. — Посоветовал он. — Волхв всяко больше моего о том знает.

Общаться неприятным мужичком мне не очень-то хотелось. Но, видимо, придется. Однако на этом мои вопросы не заканчивались.

— Мне ведомо, что мать Забавы с ней под сердцем ходила в Чёрный лес.

Глаза правителя Тридесятого царства опасно сузились.

— Откуда знаешь?

Я пожал плечами.

— Лешим многое ведомо.

— А коли тебе многое ведомо, то чего допытываешься?

— Многое, но не всё, — терпеливо уточнил я. — Послушай, царь, чего мне каждое слово из тебя, как клещами тянуть надобно? Чья дочь болеет, твоя или моя?

Всеслав нахмурился пуще прежнего. Он стиснул зубы так, что желваки под его бородой вздулись буграми. Взор царя вспыхнул, но пламя подступившего гнева погасло столь же быстро, как и разгорелось. Шумно выдохнув, Всеслав разжал кулаки.

— Моя, — тихо сказал он и поглядел в окно. — Про хвори её матери я честно ответил — не знаю ничего. И кто её надоумил в Чёрный лес — идти тоже не ведаю. Вот только вернулась она оттуда сама не своя. Телом вроде как здесь, а душою в ином месте. Говоришь с ней, а она будто сквозь тебя куда-то смотрит. Говорить почти перестала. Яств не касалась. Только живот гладила, да колыбельные пела еле слышно. Родила Забаву и почила… — речь царя прервалась, будто бы он не договорил.

Воцарилась тишина, в которой громыхали шаги патрулирующих территорию ратников. Сегодня на постах их было больше обычного, да и на подлете к терему лагерем стояли шатры собравшихся за частоколом воинов. Оттуда ветер доносил до меня слова походной песни и звуки, с которыми точильные камни скользят по стали.

— Когда матери Забавы не стало, — отрешенно произнес Всеслав, — мы её даже схоронить не смогли. Тело истлело за мгновения, а потом обратилось гнилой листвой и унеслось прочь. Вот и весь сказ.

— Листвой, значит, — я вспомнил слова неудачливых охотников на медведей. Они говорили, что слышали песнь калик перехожих о том, как леший Белоярского леса тоже обратился листвой и улетел за Тридесятое царство, а там только Чёрный лес.

Значит, нам туда дорога…

— Своими глазами видел, — подтвердил царь. — Светлан потом обряды проводил, чтобы терем очистить и Забаву защитить. Но, как видишь, хворь неведомая моей дочери все же коснулась. Это всё, что могу молвить.

— Спасибо, — я ещё раз взглянул на шатры и решил отвлечь Всеслава от мрачных воспоминаний. — А почему тут столько воинов собралось?

Лицо царя чуть разгладилось, на губах появилась хищная ухмылка.

— Это ещё не все. Вот через несколько дней войско соберётся, и на печенегов пойдем, — сказал он, положив ладонь на рукоять поясного кинжала. — Распоясались они что-то. Ходят по нашей земле, словно у себя дома, да деревни разоряют. Такого спускать нельзя.

— Значит, война?

— Да куда там, — махнул рукой Всеслав. — Съездим с молодцами, перебьём вражин, сколько сможем, а остальные на коней сядут, да ускачут, поджав хвосты, куда глаза глядят. Лови их потом, как ветер в поле. Затаятся и зиму-другую ни слуху о них, ни духу. Так всякий раз случается.

— Смотрю, ты в себе уверен.

— Я царь, — Всеслав выпятил мощную грудь. — Мне верить надлежит в себя, предков и народ. Иначе и быть не может. Каков бы ворог не был, мы выстоим, как и всегда.

— Хорошие слова, — одобрил я.

— Других и не молвлю.

Самоуверенность — это, конечно, хорошо, но её показатель у Всеслава явно зашкаливал. Не то, чтобы меня это раздражало, но беседа становилась слишком уж предсказуемой.

— Ну да, ну да. — С важным видом покивал я. — Молви тогда еще, где этого Светлана искать?

— За моим теремом его изба. Мимо точно не пройдешь.

Я уже собирался вылететь в окно, как вдруг Всеслав меня задержал.

— Леший, ты моего волхва губить не смей. Он пусть и брешет, аки пёс, но дело своё знает и служит исправно.

Сидя на подоконнике, я вполоборота поглядел на царя.

— Всеслав, я что, похож на того, кто просто так людей со свету сживает?

Царь серьезно кивнул, чем вызвал у меня горькую усмешку.

— Все хорошо будет с твоим волхвом, — пообещал я, и вылетел наружу соколом.

Терем правителя Тридесятого царства соответствовал его высокому статусу. Обходить такую постройку довольно долго, но свежий ветер и птичьи крылья быстро донесли меня до нужно избы. Всеслав был прав: ошибиться тут не получилось бы при всем желании. Приземистое жилище волхва украшали нанесенные углём символы, пучки трав, связанные цветными верёвочками ветки, черепа животных и подвешенные на нитках камни причудливых форм. У меня сложилось ощущение, что Светлан стащил сюда мусор со всей округи, чтобы подчеркнуть уникальность своего жилища. Но я все равно остался не впечатлён и постучал в дверь.

— Заходите, — донесся из избы таинственный голос волхва. — Знаю, зачем явились!

— А когда мы перешли на «вы»? — спросил я с порога, придерживая отчаянно скрипящую дверь рукой.

Жилище волхва внутри не слишком отличалось