За последним порогом 1-13 - Андрей Стоев

— И это всё, что тебе известно? — неверяще переспросила Алина.

— Это всё, — подтвердил я. — Ещё лесные упоминали про каких-то родичей, но я не знаю, что это за родичи, и какое отношение они имеют к Слиянию.

— Это просто поразительно, Кеннер, — покачала головой Алина, — насколько ловко ты умеешь создать впечатление полной информированности, на самом деле не зная совершенно ничего. Я вроде и хорошо тебя знаю, а всё равно постоянно на твои штучки ловлюсь. Как же я всё-таки жалею, что Мила в своё время к нам не пришла. Женили бы мы тебя на Анете, и я бы тебе даже главенство в роде уступила, честное слово. А как Ренские сейчас локти кусают, ты бы только знал. Тебе-то они этого не показывают, конечно.

Я смутился, не зная, что сказать.

— Мутный он, мутный, — с удовлетворением заметила Лапа.

— Ну ладно, пусть я достаточно мутный для того, чтобы стать Матерью рода, — согласился я, — но давайте всё же вернёмся к рассказу Алины. Который она, кстати говоря, всё никак не начнёт.

— Это долгий рассказ будет, — предупредила Алина.

— Ну да, нам же всего лишь пару дней лететь, — согласился я. — Отложим до тех пор, пока у нас не появится месяц-другой на общение?

— Хорошо, хорошо, — улыбнулась она. — Я не отказываюсь, просто предупреждаю, что придётся начинать издалека. В общем, как мы все знаем, примерно шестьдесят миллионов лет назад на земле жили динозавры…

— Спасибо, что не стала начинать с протобактерий, — с облегчением заметил я. — Но ты права — пары дней нам точно не хватит.

Алина мимолётно улыбнулась и продолжила:

— … и у некоторых видов небольших ящеров имелась цивилизация…

— Надеюсь, эта информация от очевидца? — скептически осведомился я.

— Кеннер, я понимаю, что мой рассказ звучит очень необычно, — мягко сказала Алина, — но если ты будешь продолжать в таком роде, то мы никуда не придём. И мне совершенно не хочется терять своё время на пустую болтовню.

— Извини, больше не буду, — поднял руки я. — Просто к этому немного трудно отнестись серьёзно. Но я постараюсь, честно.

Алина кивнула и продолжила:

— Насчёт цивилизации не совсем ясно, конечно — это понятие слишком уж расплывчатое. Где она начинается? Древние люди жили группами, вместе кочевали и вместе охотились — можно ли это назвать цивилизацией? И если да, то чем тогда является львиный прайд? В общем, если там и была цивилизация, то совершенно не нашего типа. Наша цивилизация является материальной, потому что нашим предкам пришлось придумывать инструменты и создавать материальные вещи, чтобы выжить в неблагоприятной среде. Предки хигриссов чувствовали себя комфортно без всего этого, и развивались скорее в духовном направлении.

— Мне кажется, — осторожно заметил я, — что невозможно уверенно судить о временах, которые отстоят от нас на шестьдесят миллионов лет.

— Совершенно верно, — согласилась Алина. — Но о суждениях речь не идёт. Я просто пересказываю тебе рассказы их потомков, для которых с тех пор прошли не миллионы лет, а всего лишь сотни тысяч или даже десятки. Хотя к их рассказам, конечно, тоже стоит относиться с некоторым недоверием.

— То есть потомки этих динозавров ещё существуют?

— Ещё как существуют, твари, — усмехнулась Тамила.

— И к нам они, случалось, раньше пролезали, — согласно кивнула Алина. — А дальше что-то случилось с климатом, и все динозавры начали постепенно вымирать. Но по всей видимости, их соборная душа была уже достаточно развита, чтобы осознать, что умирает, и достаточно сильна, чтобы пробить дорогу в другое место. А Гея почувствовала, что огромная часть её куда-то уходит, и потянулась следом. Вот так и возникли провалы. Они стремятся закрыться, но Гея их открывает вновь в попытках вернуть своё. Говорят, что провалы постепенно слабеют, и через тысячу-другую лет закроются окончательно, но пока что у Геи получается их удерживать.

— И что это за другое место? — спросил я.

— Не знаю, — пожала плечами Алина. — Может быть, какая-то планета, но вот Лапа говорит, что тот мир слишком сильно от нашего отличается. Что там даже физические законы немного другие.

— Ну, если говорить теоретически, то он может состоять из тёмной, то есть из призрачной, материи, — предположил я. — Тогда он существует прямо вот здесь, а мы его просто не ощущаем.

— Я это не совсем понимаю, — развела руками Алина. — Это Гана подобной заумью увлекалась.

— Да на самом деле это просто, — махнул рукой я. — Вполне может существовать другой набор элементарных частиц, который не взаимодействует с нашим набором. Тогда построенный на нём мир будет для нас невидимым и не ощущаемым, и будет проявляться только гравитацией. Примерно восемьдесят процентов массы Вселенной относится к призрачной материи, так что вполне возможно, что она и образует альтернативные миры.

— Может быть, и так, — согласилась она. — Здесь можно только гадать. Может, это другая планета, может, какой-то призрачный мир. А может, Сияние специально создало для них отдельный мир, чтобы сохранить перспективную душу.

— Так что было дальше с этими потомками?

— Они во время Слияний делали набеги сюда за рабами[379], — сказала Тамила. — Довольно много людей отсюда к себе утащили, только благодаря этому и выжили. Там мир не настолько благоприятный для них, как Земля мезозойской эры, а материальная культура у них была совершенно неразвита. Даже и сейчас неразвита, где-то на уровне примитивных орудий.

— То есть мы там можем встретиться с какими-то тварями вроде твоих крокодилов? — недоверчиво спросил я.

— Нет, ящеры уже в прошлом, можешь не бояться, — усмехнулась Лапа. — Это уже практически полуживотные. Где-то далеко они ещё живут небольшими группами, но рядом с провалами их не бывает.

— Спасибо, не буду бояться, — поблагодарил я. — Однако, если поход за рабами занимает несколько тысяч лет, то такое предприятие не выглядит особо перспективным.

— Всё зависит от степени связи. Слияние ведь не просто так названо, — объяснила Лапа. — Во время Слияния задержка будет буквально несколько дней. Поначалу связь была очень слабой, и добирались предки хигриссов миллионы лет, при этом большая часть их погибла. Потом Гея пробила проход побольше, и путь стал гораздо ближе. Я провалилась в самое неудачное время, но добиралась всего лишь полторы тысячи лет. Всё равно много, конечно.

— То есть семьсот пятьдесят лет туда и семьсот пятьдесят обратно? — уточнил я.

— Только туда, — отрицательно покачала головой Лапа. — После того как пройдёшь этот путь и полностью настроишься на ту сторону, дальше можешь ходить почти свободно, лишь бы провал был как-то открыт. Хотя всё равно опасно,