Ведьмак 23-го века. Открытая вражда - Владимир Михайлович Мясоедов

чем у Болеслава. Разведка у магната не ела свой хлеб зря, про индийские приключения того, кого ему «поручили» обозлить, тот знал весьма неплохо. Повторить судьбу того же бесноватого Форуга Пара как-то не хотелось, так что в своих действиях четкой черты поляк не переходил. Нет уж, столько он не был должен ни Водолееву-старшему, ни уж точно Бобровым.

Плевок в лицо совершился, а мальчишку он задел, тот и скрывать того не пытался, а значит и долг списан. По изначальной задумке, после публичного и настолько яркого предложения, иные магнаты, те, какие собирались предлагать правильно, уже не смогут подойти с тем же делом так легко и просто. Потому что тогда Коробейников сам себя в лужу посадит, если хотя бы говорить с ними согласится. А ведь его собирались вербовать, покупать и всячески заручаться поддержкой самого молодого и, скажем так, предельно необласканного родиной боярина. Бженджищикевичи, Лещинские, Джергажджак — их триада вполне себе видела себя квартетом или даже пятиугольником, если бы хватило чего предложить архимагистру Святославу. Но нет, сам Болеслав не верил в то, что архимагистр соблазнится такой ролью, а предлагать больше, так и править их пятиугольным союзом стал бы владыка Больших Грибов.

Пока еще не настолько тяжело положение этих трех древних, коварных и влиятельных игроков, чтобы приглашать на царство московита, но это пока еще.

Теперь же даже начать переговоры будет сложно, сложнее, чем раньше. А ведь неплохие перспективы у троицы высматривались, совсем неплохие! В первую очередь тем, что влив в свои семьи такую сильную кровь, уж точно не получишь кучи полагающихся к силе кровников. Одно из преимуществ юности Коробейникова в том, что за ним пока еще не тянулся длинный шлейф могил уважаемых панов, а значит и новых врагов не появится. У всех троих, особенно у наследившего и под Москвой, и под Веной, и под Варшавой чертового Януша, и так слишком много таковых образовалось. Не успевает хоронить ни врагов, ни редеющую от покушений свиту, ответные удары по какой даже десятилетнее перемирье полностью не остановило.

— Bóbr, kurwa! Ja pierdolę, jakie bydlę! — Не выдержал Болеслав, послав проклятие в адрес Бобровых, всех и скопом, из-за каких он теперь вот пьет в одиночестве и мучает свою голову тяжелыми мыслями. — Чтоб я еще раз! Еще хоть бы раз! Ух! Падлы! Курвы! Быдлы!

Магистр был готов принять неизбежный оскорбительный ответ, для вида оскорбиться и обидеться самому и уйти на борт Кречета не солоно хлебавши. Олег Коробейников просто не мог отреагировать иначе, не после публичного, перед его и Болеслава людьми, выпада подобного толка. Вот вам и завершение интриги Боборвых, пока еще бояр, пока еще Боярской, пока еще Думы, пока еще… пока еще. Юноша не то чтобы не смог бы после принять послов от иных панов, выслушав их или приняв их предложение, но обязан был бы хотя бы для вида носом покрутить, хотя бы первых пару-тройку делегаций с лестницы спустить, иначе какой он, курва мать, магистр и боярин?

Угу.

Должен был.

Всем, кому должен, наверняка прощает, сам Болеслав тоже в этом деле мастак, а оппонент у него, выходит, не хуже Болеслава. Он всякого ждал, от показательно вежливого отказа, под каким скрывалось бы понимание интриги и нежелание вести конфликт, до смердовского мата в лицо, благо говорили про Коробейникова совсем разные вещи. Называли его то мальчишкой без ума, но с силой и везучестью, то интриганом и тонким знатоком людских и нелюдских душ, какой Болеславов Четвертых и всех Болеславов Прошлых на завтрак ест. Чего он не ждал, то это случившегося, того, что было сказано ему в лицо, причем так, что понять смог только сам Болеслав, из присутствующих уж точно!

Так уж вышло, что предки польского магната свое состояние и власть сколотили на добыче руд, что железных, что благородных. Он потому и похоронил столько родичей и друзей, что очень уж кусочек пирога сладок, не по чину всего лишь магистру такой иметь. С трудом отстояв свое, золотодобытчик остался без полегших на войнах внешних и внутренних братьев, — какие и сами бы убить Болеслава хотели, ведь одному владеть всем куда проще, чем вместе, — а еще с очень многими проблемами. Главной из каких было почти полное истощение добычи на трех из пяти золотоносных россыпей в его владении, о чем каждая курва в Государстве Польском знала.

А вот что знала пока еще не каждая курва, так это то, что и две оставшиеся уже почти исчерпаны и лет через пять, край семь, Болеславу придется искать новые источники дохода, если не хочет начинать распродавать землю. Землю, слишком бедную, и без того истощенную друидичекими ритуалами, чтобы перейти в сельское хозяйство. Землю разоренную Третьей Магической, где из-за проклятий Генриха Руперта фон Крьонера до сих пор мало что растет и мало кто живет. Землю, какая делает его магнатом, ради какой он убивал, умирал, воскресал и хоронил тех, кто был ему дорог, ни пяди, ни клочка какой он этим упырям кровососущим, только что фигуральным, а не буквальным, не отдаст доброй волей! Уж лучше и вправду будет, как этот молокосос молвил, ручками работать!

Молокосос!

Как же!

Сучий московит, песья кровь, гад ползучий, змий искушающий, как он, курва мать, это сделал⁉ Как⁉ Болеслав в силу специализации прекрасно знал, как сложно искать золотые залежи, магически сливающиеся с общим фоном каменной тверди! Знал, насколько долгой и тяжкой подготовки требует подобный поиск и, тем более, подъем жил наверх, поближе к разработкам! Да во всем мире провернуть классическое и при этом идеально исполненное приближение жилы могут только три архимага и один архимагистр, но Коробейникова не стал бы учить ни Гранитный Мастер, ни Мюнхенский Рудочтец, ни Владычица Медной Горы с дочкой, и даже если бы учили, то не магистру повторить подобное таинство! В принципе, априори, иначе никак!

Но даже если это был и отдельный крупный самородок или россыпь таковых, то как мальчишка смог его заметить с борта летучего корабля? Золото не руда, оно идеальный проводник и накопитель, если его обрабатывать, но без обработки, пока оно еще в земле и сокрыто, большая часть его сканирующими ритуалами не высвечивается. Только очень специфическими, тайными, запрещенными к распространению везде и всюду, какие определяют залежи по пустотам и мельчайшим различиям фона от эталонного, либо вовсе с концептуальным познанием работают. Болеслав владел такими, очень неплохо, как по мнению конкурентов, ужасно плохо по его собственному мнению.

Владел и понимал,