Ведьмак 23-го века. Открытая вражда - Владимир Михайлович Мясоедов

что провернуть подобное бы не смог, никак, разве что сев на реку, сойдя на твердую землю и потратив хотя бы полчаса на черчение ритуальной структуры, точно зная, что здесь есть, что именно искать. Не с борта летучего корабля, где фон работающего движителя, щитов и напитанных духами ветра баллонов заглушит любой тонкий тип ритуального поиска. Увидел пророчеством, что ли? Сам магнат, зная, с кем дело имеет, от ясновидения прикрылся как мог, — а мог, выходит, недостаточно, — но вот искать золото подобным образом в теории можно. В теории, а не на практике, потому что, снова повторяясь, золото, пока в земле, незримо для поиска и магии, включая и ясновидческий. Иначе все рудознатцы и лозоходцы бы считались стратегическим ресурсом, а миром правил бы Дельфийский Оракул, скупая все и всех оптом и в розницу.

Мог ли Олег Коробейников заранее знать о проблемах Болеслава Четвертого, заранее послать людей, чтобы положили под берег золотых самородков и потом устроить красивый жест? Особенно, если бы Водолеев-младший сдал бы всю подноготную планируемой интриги? В теории мог, но не на практике. Да, можно было бы спустить невидимку с грузом, можно было даже отправить такого на неучтенной летучей лодке за несколько дней или даже недель. Можно было бы даже рассчитать точную дату завершения интриги — ясновидением и гаданием или подкупив часть свиты самого Болеслава. Но ведь Болеслав сам видел то золото, расплавленное, но все еще несущее ряд тех специфических аурных оттисков, какие не подделать так быстро и просто — то золото лежало в земле долго, не неделю, не месяц, не год даже, оно принадлежало земле и стало ее частью, всегда было.

— Зайди, Ядвига. — Перебесновавшись и позволив себе успокоится, он отдал приказ одной из своих доверенных агентес, какая в свите состояла не только за умение ментальной магией и соблазнением работать, да и не за размер груди, а по причине владения редким родовым арканом, какой, впрочем, не делал ее грудь менее завлекающей. — Ну?

Женщина, все еще молодящаяся, но на деле крайне опытная и прожженная жизнью, поняла своего покровителя и владыку без слов, но и сама лишь смогла покачать головой. Болеслав не был менталистом, умел защищать себя, знал, как распознать влияние или снять такое с жертвы, но лично практически не освоил эту школу, если совсем уж базы не считать. Только вот сейчас он в этом кивке чуть ли не все мысли Ядвиги прочел одним пакетом образов, освоив легендарную прямую телепатию на голом энтузиазме и эмоциональных порывах. Но шутки шутками, а ситуация серьезнее некуда.

— Нет, мой пан, ничего нет. — В словах ее он не сомневается, там и клятвы, и просто предельный профессионализм самой девушки. — Он сразу понял, зачем я отстала и сделала вид, что упала за борт. Сначала намеренно поддержал меня телекинезом, а после не стал затаскивать обратно на борт, словно хотел, чтобы я все проверила. Я заглянула в потоки сил вокруг, посмотрела вглубь, насколько могла. Дважды сменялись сезоны, но никто и ничто не подходило к месту, откуда он вынул злато, пан. Только те чары, какими он вынул и расплавил россыпь сим днем, больше ничего.

— Ожидаемо. — Заплывшее тем, что можно принять за жир, лицо магната скривилось так, будто он во рту обнаружил лимонную плантацию, но перед одной из вернейших своих прознатчиц он мог себе позволить показать истинные чувства. — Он тебе больше ничего не сказал? Предложил? Что-то добавил?

— Нет, мой пан, лишь указал, что знает обо мне и моих талантах в самом начале, но не больше. — Кто-то бы принял его слова за допрос и подозрение, но не Ядвига, она лучше многих знает, что допрашивает и подозревает Болеслав не так и не таким тоном, в совсем иной обстановке. — Я просто провела ритуалы и воспользовалась вашим даром, переносясь на борт Кречета. Колье уцелело, я справилась быстро, но часть камней нужно заменить, или крючок-переход станет нестабильным.

— Не переживай, я не во злости, а изымать тебя нестабильным порталом не стану. — Успокоил он Ядвигу, заодно прямым текстом сказав, что премии она не получит, но и наказания тоже, ведь работу выполнила хорошо, но не более, а результат работы совсем не порадовал магната. — Как приедем, отправься к ювелирам и договорись за обновление камней в оправе. Расходы через оперативный фонд. И поди прочь.

Ей хватило ума не ждать продолжения и не намекать на таковое, прекрасно видела, что сейчас ее господин не настроен на то, чтобы, как обычно, уснуть в обнимку с парой-тройкой свитских красавиц. Господин этот просто продолжил сидеть, пить стакан за стаканом, не чуя опьянения, не различая палитры вкусов, раз за разом проматывая в голове воспоминания о разговорах с Коробейниковым. Особенно последний разговор, хотя и остальные тоже… Курва, стоило, наверное, не только беззастенчиво измываться над юнцом, но и давать ему хоть пару слов вставить в поток того бреда, какой Болеслав выдавал со всей польской щедростью.

«Соглашайтесь! Ведь золото — это возможности, сила, власть!… Правда придется делать то, чем вы в своей жизни занимались не так уж часто. Работать. Лично работать, своими собственными силами, и, может быть, даже собственными ручками!»

Была в тех словах правда, не любил Болеслав работать, всегда старался делегировать любые полномочия, освобождая время для занятия тем, что ему больше всего нравилось. Для того, ради чего выстроил на родовом галеоне отдельную палубу, стараясь забыться в вечном празднике, убеждая себя в том, что праздник будет всегда. Что всегда будет Болеслав.

Но не будет, это уже сейчас ясно, а намек Коробейников дал прозрачнее некуда. Ручками поработать… как тогда, когда отрывал голову Щекочихину, когда душил дю Феллюа, когда бился насмерть с тем надоедливым Долгоруким подо Львовом. Что же, если Коробейников сумеет предложить ему что-то, что исправит ситуацию для всего магнатства Болеслава Четвертого, если спросит меньше, чем остальные, если не потребует, подобно этим выродкам, отдать все и себя самого сверху…

Что же, тогда почтенный магнат и пан Болеслав, четвертый сего имени, воспользуется своими правами и свободами, какие есть у каждого заседающего в сейме достойного поляка.

Воспользуется и примет чужое предложение.

И пусть подавятся что соседи близкие, что соседи дальние, что Бобров, что Войцех, что Лев, что Ян, что Водолеев, что Великопущ.

Все его враги, пока еще могучие, пока еще страшные, пока еще непримиримые.

Пока еще живые.