Последний из младшей ветви - Юджин Никитин

негодования и злости Белов оставался внешне спокоен. Рассказ Борисенко конечно местами его удивил своей проработанностью, но примерно такого изложения он и ждал. У его противников было время подготовиться пока он лежал без сознания.

— Мы Вас услышали Александр Григорьевич. — тяжело вздохнув и бросив на Белова взгляд произнес Савельев. — Еще то ни будь добавите?

— Нет Дмитрий Андреевич. Я все сказал, как было. — с горячностью, еще не остывшей после своего эмоционального рассказа ответил крепыш.

— У кого-то из присутствующих кроме Алексея Николаевича есть вопросы? — барон, увидев, как до этого вскинулся Алексей, собираясь что-то сказать после речи Борисенко, ненавязчиво осадил того, в самом заданном вопроса указав что Белову сейчас говорить не следует.

— Дмитрий Андреевич да что тут спрашивать? — вскинулся, приподнявшись со стула и обжигая при этом гневным взглядом стоящего Белова. Отец крепыша — Выгнать этого поганца. Не место ему среди порядочных людей. Подлое семя.

Молчавший до этого момента Белов вскипел мгновенно и развернувшись к взбеленившемуся Борисенко старшему сквозь зубы практически прорычал:

— Дуэль. Дуэль насмерть старая тварь. Старая подлая тварь. Такая же, как и твой ублюдок сын.

С яростью, удивившей даже самого себя Белов воспринял оскорбление в сторону родителей. Да он их не знал по-настоящему. Не знал вернее Белов старший. И дело, наверное, было даже не в чувствах мальца, хотя и они сыграли свою немаловажную роль в этой волне ярости. Но образ матери местного Белова, что несмотря на свою болезнь и все те трудности что она прошла, сделала всё возможное для своего сына, эта старая тварь посмела очернить своим оскорблением. И это мгновенно послужило спусковым крючком для того чтобы ярость и обида что и так копились в нем всё это сборище прорвала плотину спокойствия и выплеснулась наружу.

Белова, рванувшегося к опешившему от такой вспышки ярости и невольно отшатнувшемуся на стул, отцу крепыша, в последний момент смог остановить тихо сидевший до этого директор школы.

— Молчать! — Савельев ударил ладонями по столу, заставив вздрогнуть всех присутствующих. Разве за исключением Белова и Борисенко старшего бодавшихся ненавидящими взглядами. Если Алексея держал за плечи подскочивший директор, пытаясь успокоить его как какого-то как озлобленного пса, сорвавшегося неожиданно с цепи, когда хотят, чтобы он не покусал случайных прохожих, то в роли успокоителя Борисенко выступил сидевший рядом с ним глава Рода Борисовых. Ему это удалось намного проще — он просто положил свою правую руку на плечо озлобленного мужчины и этого хватило чтобы прижать его сверху, не давая вскочить. При этом Белов увидел на лице Борисова кривую и довольную улыбку. И только в этот момент в полной мере осознал, что его грубо спровоцировали. Тем самым показывая живое доказательство слов Борисенко младшего о неадекватности и буйности Алексея. Это был грамотный и расчетливый и явно не спонтанный удар что несомненно достиг своей цели и сделал положение Белова еще более угрожающим чем было до этого.

Глава 31

17 апреля 1894 года Вторник город Буй Костромской Губернии

Осознание того что он только что своими действиями и своей, несомненно праведной вспышкой ярости подлил воды на жернова своих противников неплохо так охладило пыл Белова. И сейчас он стоял схваченный за плечи крепким захватом директора постепенно успокаиваясь и мучительно размышляя как быть дальше.

— Дмитрий Андреевич Вы действительно хотите, чтобы мы продолжили учувствовать в этом фарсе? — надменный и уверенный голос Главы Борисовых пророкотал в установившейся хрупкой тишине. — Поведение юноши подтверждает все наши опасения. Алексей Николаевич при всей своей неоспоримой храбрости, подвержен приступам ярости и совершенно себя не контролирует. Разве это не лучшее подтверждение слов Александра?

Белов в очередной раз почувствовал, как ногти впиваются в ладони. Но ничего в ответ на слова Борисова старшего говорить не стал. Логика в словах Ивана Георгиевича несомненно была, это понимал, и он сам и все собравшиеся. Поэтому сейчас любая его попытка оправдаться будет выглядеть как невнятный лепет. Всё что ему оставалось это стараться из всех сил успокоиться и не поддавшись влиянию злости попробовать защитить себя и свое доброе имя.

— Вы успокоились? — Савельев обратился напрямую к Алексею и получив утвердительный кивок молчащего Белова, только затем уже повернулся к Борисову и компании. — Всё пройдет как положено и в том объёме, как и должно пройти. А тех, кто не может себя держать в руках и позволяет нарушать порядок мы приведем к спокойствию любыми доступными методами.

Алексей, которого наконец-то отпустил из вынужденных объятий директор, привел в порядок дыхание и поклонившись достаточно глубоко чтобы выразить уважение и сожаление за свое поведение смог успокоиться.

— Господа приношу свои извинения за столь резкое поведение — в первую очередь он повинился перед собравшимися на правеж, только при этом старательно избегая стороны где сидели представители Борисовых, тем самым намекая что уж перед ними то он извиняться не собирается. Этот его маневр заметили все, и если Савельев с Даниловым лишь нахмурились, то Анатолий Белых не удержавшись хмыкнул, вот только вышло достаточно громко. И тут уже Анатолий получил хмурый взгляд от Леонида Игоревича.

— Николай Семенович отдельно благодарю Вас за оказанную поддержку — словесный реверанс в сторону директора сделанный Алексеем был принят тем благосклонно, а еще как бы выделял его из общей толпы осуждающих. Действие было не совсем обдуманным, скорее сделано по наитию, но было тактически грамотным. Раз с ним решили поиграть в игры, значит и ему надо прийти в себя и играть. По-другому здесь и сейчас ему не выжить.

Так что повернувшись к все еще держащему руку на плече Борисенко старшего Главе их Рода Алексей изо-всех сил держал лицо.

— При всем моем уважении Иван Георгиевич, иной реакции на оскорбление памяти покойной матушки я допустить не мог и не могу, как и любой приличный человек. — уже внешне спокойный Белов, все-таки проскальзывающими раздраженными нотками в голосе выдавал своё реальное состояние — Поэтому попрошу Вас объяснить своим вассалам что бросаться грязью в сторону упокоившейся женщины с которой он мало того, что не был знаком, так даже не слышал никогда ничего о ней в своей жизни — это крайне неприлично и зачастую наказуемо. Если он не понимает этого сам конечно.

Вежливое, но убойное по своей значимости и смыслу высказывание Белова для его недругов было явно неожиданным и очень неприятным. С Борисенко то и так все понятно. А вот Борисову он сейчас вежливо конечно, но прямым текстом указал что честь его вассалов запятнана недостойным поведением, а Глава как принято