Последний из младшей ветви - Юджин Никитин

присутствующим, а как с большим довольствием Алексея его брехливый одноклассник побелел как полотно — Поэтому и прошу его содействия. Если артефакт у Вас с собой не могли бы Вы выложить его на стол прежде чем я начну задавать вопросы Василию Юрьевичу. — закончил Белов, надеясь всей душой что артефакт у Белых с собой, и он тем самым не оттоптал хозяину артефакта какую-ни будь мозоль совей просьбой.

Вот теперь взгляды окружающих не просто устремились на Главу Белых, они просто пожирали его глазами с нескрываемым интересом. И выражения лиц у всех были достаточно разные. Борисов старший смотрел хмуро, явно размышляя о чем-то своем. А вот вассалы его выражали своими лицами можно было сказать — испуганное недоумение. Бледный Лактюшин младший распахнул свои глаза так что мог сейчас посоревноваться с самой глазастой совой. Савельев просто с нескрываемым интересом замер в ожидании ответа Леонида Игоревича. Но самое интересное выражение лица было у Данилова — такого хищного ожидания чуда что было написано на его ранее совершенно без эмоционального лица Алексей не ожидал увидеть. Если кому такой артефакт и был бы надобен, то точно в его хозяйстве ему нашлось бы применение.

Выражение лица директора Алексей не видел, а по себе чувствовал, как на его лице растягивается радостная улыбка, возможно со стороны больше похожая на оскал. Потому что когда бросивший на него взгляд Василий её увидел то как показалось Белову побледнел еще больше.

Оказавшийся в центре всеобщего внимания Белых старший явно почувствовал себя неуютно под столь большим количеством заинтересованных взглядов. Не готовился он становиться звездой сегодняшнего вечера точно.

— Леонид Игоревич подскажите — мы чего-то не знаем? — голос Савельева можно было назвать сейчас вкрадчивым.

Но от него Белых как будто поежился и сделал то, от чего у Алексея на миг замерло дыхание. Он посмотрел на Белова с таким виноватым видом, что тяжелое и неприятное предчувствие стало набатом бить в его сознании.

Алексей замер с побелевшим лицом, боясь пошевелиться. Он не ожидал такой реакции от Белых. Недовольства, возможно вызванного тем что информация об артефакте обнародована, он мог ожидать. Мог ожидать многого — но не этого виноватого взгляда что бросил в его сторону Леонид Игоревич. Мысли спутались, и Белов сейчас четко осознал, что у него по той или иной причине не будет козырной карты в этой партии.

Увидев эту пантомиму между Белых и Алексеем, а затем и выражение лица парня, хмуро наблюдавший до этого за ними Борисов просветлел лицом. И даже не пытался скрыть ядовитую улыбку и торжество в глазах, обращенных на Белова. Только что на его глазах произошел взлет надежд Белова и его падение и полный крах надежд, выразившихся сейчас на его лице так явно что никаких сомнений не было. Борисов довольно улыбнулся и спокойно откинулся на спинку стула приняв скучающий вид и лишь с легкой улыбкой посматривающий на разворачивающийся следующий акт этой пьесы.

А тем временем Белых отмер и обратился к Савельеву.

— Понимаю — тихо произнес Белых, видно только сейчас осознавая какую огромную надежду Белова на спасение он вынужден разрушить своими словами — Понимаю надежды Алексея Николаевича на данный предмет.

При этих словах он вытащил из кармана пиджака ранее виденный Беловым в этом же кабинете артефакт, при взгляде которого у многих вырвался вздох. У каждого по-разному правда. У Данилова вздох глубочайшего разочарования. У Савельева вздох можно было-бы назвать вздохом понимания. А вот у собравшихся в коалицию Борисова и вассалов вздох облегчения. При этом даже Лактюшин младший судорожно выдохнув вымученно улыбнулся и явно успокоился.

Лишь один Белов среди всех собравшихся стоял понимающий, что все пошло прахом, но не осознавший до конца истинную причину произошедшего. Голос говорившего Белых доносился до него как в тумане и Алексе невольно наклонился вперед чтобы лучше слышать. Слышать то, что он слышать не хотел.

— Возможно, в прошлой нашей беседе я не совсем правильно растолковал Алексею Николаевичу предназначение данного предмета. — Белых запнулся, подбирая нужные слова при этом виновато смотря на Белова — и Алексей Николаевич неправильно уловил предназначение и суть данного артефакта. Вынужден подробнее сейчас объяснить, чтобы не было недопонимания. — Белых покрутил болтающимся на цепочке артефактом — Этот предмет действительно может помочь с определением лжи или правды у собеседника. Но только лишь в том смысле что он показывает настроен ли его собеседник причинить вред хозяину определителя или нет. — Белых замолчал и медленно убрал цепочку с камнем в свой карман — Как-то так.

Алексей прекрасно помнил, что именно говорил ему Леонид Игоревич в тот день насчет этого артефакта. И понимал, что может сейчас обвинить в обмане Белых. Но это уже ничего не меняло. А столь резкие обвинения, да еще при таком скоплении людей однозначно будут отражены виновником. На ровном месте создавать себе еще одного непримиримого врага он сейчас точно не хотел. Его тогда просто развели как кутенка. Проехались по ушам, а он в силу своего незнания магического предмета в общем и целом повелся. Конечно не очень красиво со стороны Леонида и Анатолия, но и ничего особого они и не сделали. Лишь со своей стороны подтолкнули неизвестного им на тот момент паренька на откровенность. Они были в своем праве. А то что этот паренек так понадеялся на этот предмет, их вины в этом точно нет. Вскользь, косвенно — может быть. Но обвинить на самом деле их не в чем.

Все его метания и размышления скорее всего для собравшихся в кабинете были открытой книгой на его лице. Настолько Белов был ошарашен потерей своего козыря, что явно не следил за удержанием мимики лица в спокойном состоянии. Подняв глаза, он встретил устремленный в упор холодный и безразличный взгляд Данилова и отчетливо в этом взгляде прочитал свой приговор.

— Итак Алексей Николаевич — отвлек его от борьбы взглядов с Даниловым голос барона. — У Вас все так же есть вопросы к нашему свидетелю?

— Да есть. Могу приступить? — и получив утвердительный ответ с приглашающим взмахом руки барона в сторону Лактюшина, Алексей обратился к уже с уверенным выражением лица стоящему Василию.

— Скажите Василий Юрьевич. Вы вместе с вашим товарищем неоднократно говорили, что расстояние между вами двумя составляло не менее десяти метров правильно?

— Да верно. — самодовольный голос Лактюшина был спокоен.

— Тогда получается, как вы беседовали друг с другом на таком расстоянии? Вы перекрикивались?

— Александр с того места где мы разговаривали сделал несколько шагов в Вашу сторону, когда Вы нас