Фантастика 2026-117 - Елена Свободная

— Очень интересно…

Она смотрит на меня встревожено, а что я ей могу сказать? Что это наваждение какое-то? Что я не могу так больше, что я за триста лет не плакала столько, сколько за последние дни, потому что сердце разрывается от боли?

— Али, случилось что-то очень страшное, что действительно мешает тебе жить и работать дальше? Может, тебе лучше к Мирре заглянуть?

— Нор, это не то! — отмахнулась я. — Ты же в курсе, моего последнего задания? Я же там познакомилась кое с кем…

— В курсе, — она улыбнулась. — И как, сохранила порученную тебе драгоценную шкуру?

— Конечно! — я фыркнула, представив шкуру магистра у себя над камином. — Но дело не в этом… Дело в том, что… Я не могу перестать думать о ней… тьфу, о нем!

— О ком? — она прищурилась.

— О нем, — я смущенно постучала когтями ручку кружки и развела руками.

— Но ты допускаешь такую вероятность, что это может быть любовь? — хитро глянула снизу вверх подруга.

Если бы на ее месте была Ирма, я точно стала бы отпираться, но Нора никогда не лезла ни в чью жизнь, а ее оптимизм за десять с небольшим лет совместной работы занял прочное место в нашей негласной палате мер и весов. Она была из тех, кто из букв "г", "а", "в", "н", "о" настойчиво складывают слово "вагон". И я искренне надеялась на ее поддержку.

— Может, — я снова тяжело вздохнула, сделала глоток кофе и облизнула губы. — И что мне делать?

Нора устало потерла глаза:

— Любить?

— Не вариант, — покачала головой я.

— Почему?

— Потому что… я не знаю! Ну, как любить человека, у которого самое близкое к признанию, что я слышала, было "ты заставляешь мою голову биться чаще!"

Конечно, она все увидит, когда я ее уговорю выполнить мою просьбу, но озвучить то, что чувствую, я была точно не готова. Глаза менталистки чуть заблестели, она искренне пыталась сдержать смех.

— М-да… Тяжелый случай…

Не до конца понимая, что ее так рассмешило, я истерично рассмеялась сама, невольно поддаваясь настроению:

— Мать Природа! Ну, как же меня так могло угораздить-то, а? Нор, ну почему бы мне не влюбиться в кого-нибудь такого же идеального, как твой Дарин? Не-е-ет! Похоже, это не моя история!.. — я закрыла лицо руками, делая над собой усилие, чтобы смех не перешел в слезы.

— Ну-у, — она загадочно улыбнулась. — Может, в этом-то все и дело?

Элеонора задумчиво погрызла костяшку большого пальца, прикрыв глаза. Я знала, что с таким видом она обычно копается в своих воспоминаниях и притихла. Но терпеливо ждать не получалось. Я неловко поставила кружку на стол, расплескав кофе, вскочила и принялась расхаживать из угла в угол. Что угодно, лишь бы не смотреть на подругу пристальным взглядом приговоренного, у которого появилась надежда на помилование.

— Есть, — она, наконец, открыла глаза и прямо посмотрела на меня. — У меня есть кое-что, не знаю, насколько тебе это поможет, но… Мне нужна магическая клятва, потому что то, что я тебе сейчас покажу — только для тебя…

Глава 17

Любую женщину на свете,

пусть идеал она для вас,

порою придушить охота

хоть раз.

*правда жизни

— Клятва?! Тебе недостаточно моего слова?

Я решила, что ослышалась! Даже Шеф не связывал нас магической клятвой, только договором. Потому что это как магическая печать высшего уровня. Но если ту снять все-таки можно, то эту нарушить — только гипотетически, попытки непременно сопровождались нарушением жизнедеятельности. Окончательным.

— Али, тут дело очень деликатное… — замялась менталистка, смущенно покусывая губы. — Понимаешь, у меня же хранятся… не только мои, но и чужие воспоминания… я не могу их разглашать как по магическим, так и по этическим соображениям. Тем более те, что попали ко мне по чистой случайности… Но тут такое дело… мне Ирма рассказала, — судя по тому, как она очень старательно подбирала слова и краснела, я начала думать, что огневичка ей рассказала, добавив собственной фантазии, но следующие слова Элеоноры повергли меня в такой шок, что я впервые за всю свою жизнь не сразу смогла прикрыть рот: — я очень хочу помочь… раз дело касается тебя… и Фабиана… То есть магистра Гроттернбергского…

— Ты его знаешь?! — едва слышно просипела я. Немыслимо! Все это время я могла не мучиться в одиночку, а просто поговорить с подругой!

— Да, мы познакомились в этой переделке со светлыми, два месяца назад, когда…

— И ты копалась у него в голове?! — перебила я подругу, пытаясь уложить все это в свою картину мира.

Как? Когда? Случайно? Это как можно покопаться "случайно" в голове у такого сильного мага? Шеф говорит, что Элеонора — самый могущественный менталист из ныне живущих, а, возможно, и в летописной истории. Могла ли она пробить защиту не менее могущественного некроманта? Стоп… Воспоминания?.. Мать Природа, я совсем ее не слушаю! Откуда взяться воспоминаниям? Что она имеет ввиду?

Я сделала большой глоток кофе, обожгла горло, но немного пришла в чувство.

— Не копалась, — мягко возразила Нора, терпеливо переждав всплеск моего безумия. — В один не самый прекрасный момент, когда ситуация вышла из-под контроля, ни я, ни Дарин не смогли бы сделать то, что сделал магистр Фабиан, но ему нужна была подкачка…

— Ему-у-у? Подкачка? — от изумления я снова перебила подругу.

— Там все было совсем плохо, еще и источник Первозданного Света рядом. Поэтому кроме меня было некому, да и резерв у него… В общем, я честно блокировала все, хотя ты не представляешь, чего мне это стоило! — она усмехнулась. — Оставила только передачу, но… Его угораздило пробить тоннель прямо у нас под ногами и я, падая, схватила его за руку. Не успев разорвать ментальную привязку… — она развела руками. — Короче, так получилось, что мне достался не предназначенный мне фрагмент воспоминаний. Строго говоря, никому не предназначенный.

— Оно… касается меня?.. — сердце бешено заколотилось где-то в горле и не выпрыгнуло, наверное, только потому, что его свело таким спазмом, что на глазах выступили слезы. — Давай руку!

Я решительно схватила руку подруги, раньше, чем она успела как-то среагировать, бормоча формулу магической клятвы и выпуская когти подлиннее. Аккуратно проколов ей безымянный палец, я щедро полоснула свою ладонь. Сложила ее лодочкой, чтобы не закапать Норе стол, рванула рубашку, осыпая пуговицами пол кабинета. Капнула ее кровью себе на ладонь, и начала чертить печать на груди.

Когда слова были произнесены, контур клятвы заискрился и впитался в кожу. Я чувствовала остаточное тепло магии, вступающей в свои права. Заживила ладонь и посмотрела на Элеонору. Перед