Еще раз уйти, чтобы вернуться - Ольга Геннадьевна Соврикова

Не потому, что рожден в королевской семье, вовсе нет. А потому, что благодаря своему учителю другого просто не приемлет. Он молод, силен и при этом власти над миром вовсе и не желает. И миру этому просто повезло, очень повезло в этом случае. Плохо одно – Гранд, можно сказать, еще не жил, а уже болен, болен ужасной болезнью. Она будет терзать его, выкручивать его душу наизнанку, а он будет искать лекарство от нее с упорством, присущим ему и злым остервенением. И болезнь эта – скука. Ему скучно. И от того, чем он будет эту скуку прикармливать, будут зависеть жизни людей в его королевстве, а значит и моя жизнь. Самое же паршивое в этом прогнозе то, что моя очередь веселить и развлекать его величество уже, видимо, наступила.

И не его одного, по всей видимости, ибо его учитель – та еще заноза. Заноза с ядовитым шипом – это про него. Вот его-то клинком я бы не назвала. Да, он тоже высокий, стройный, с суховатым поджарым телом, снежными волосами, бездонными глазами цвета тьмы, но он больше похож на кнут или хлыст со стальным наконечником, способный одним ударом снять кожу с провинившегося. И, конечно, он – красив, как может быть красива смерть, пришедшая за тобой. Люди часто изображают Смерть в образе страшной, уродливой, злобной старухи с косой. И только мы, стоявшие у порога ее жилища, можем с уверенностью сказать о том, как заблуждаются все. Смерть – краше и добрее ее нет существа. Она приносит облегчение, забирает боль, успокаивает душу. Ее ласковые руки похожи на руки матери, успокаивающей боль своего ребенка, матери, желающей ему добра. Подумайте сами, и вы согласитесь со мной – боль и страдание нам приносит Жизнь. Она ломает, калечит и до последнего мгновения заставляет нас страдать. Или вот он – учитель короля Гранда. Кто же он? С ликом смерти и сутью, имя которой – жизнь. Он – любящий жизнь и желающий знать о ней всё? Он – зло, которое может сделать вашу жизнь невыносимой. И он – добро, которое может подарить облегчение от мук – смерть.

Они, учитель и ученик – достойны друг друга. И сейчас им интересна я. Но ведь даже у съеденного человека есть два выхода, не правда ли? Есть они и у меня: первый – не проснуться, и второй – сделать все, чтобы бесконечное количество проблем не оставило бы им времени на меня. А уж проблемы кому бы-то ни было я создавать умею. Нужно только суметь остаться в стороне от этих проблем. И я смогу, потому что дома меня ждут дети. Потому что мой путь в этом мире только начат. Потому что я просто хочу научиться жить, любить, чувствовать.

Итак… господа хорошие… Дурочку заказывали? А в поместье, что в поместье? Там и не я вовсе делами рулю. У меня, вон, Агашка с Шамиром есть. Да?! А магия? Не знаю ничего. Мне сказали по дорогам проехать, я и каталась, а как получилось то, что получилось, так не меня нужно спрашивать. Во дворце маги есть, вот у них и спрашивайте. А как каталась, я и показать могу. Ага, точно-точно вам говорю… Все. Просыпаюсь, а то эти двое людям мозги уже наизнанку вывернули, скоро вся столица будет загадочно улыбаться и дули друг другу вертеть.

Эрик Манвир

Столица устояла, и устояла только благодаря вмешательству Богов, не иначе! И да, два взбешенных темных – это слишком много для любого города. А как не беситься-то? Мы вдвоем так и не нашли тех, кто устроил веселье на королевском балу, и даже тех, кто пропал из него этой же ночью. Никто не знаком с безбашенным шутником, никто не видел интересующую нас группу людей. Никто на них, тех, оставшихся, не нападал, не убивал, не похищал. Восемь человек исчезли без следа, словно призраки. Шесть мертвых, выложенных рядком, не исчезли, а эти испарились, и никто не может нам ответить, как и куда? Да такого просто не может быть, но при всем этом есть же спящая вдова, и есть ее пропавшая незнамо куда челядь. Бесит! Бессилие бесит, потому что означать может лишь одно – в столице появился кто-то обладающий силой, не подвластной нам. Силой, чужой, непонятной, такой, которую мы вдвоем просто не чувствуем.

Чем бы закончилось наше расследование, продлись оно еще хотя бы пару дней, я просто не берусь предсказывать. Но тут она проснулась!

Вползший на четвереньках в кабинет, в котором мы находись, лакей, своим появлением прервал наши бесполезные метания, принеся известие, которого мы уже отчаялись дождаться. Проснулась… Значит, уже сегодня вечером сможет предстать пред нами. Если сможет. Такой долгий сон не может без последствий пройти для такой хрупкой женщины, как она, и не просто хрупкой, а болезненно хрупкой. И очень я сомневаюсь почему-то теперь в своих прежних выводах. Может быть, Гранд прав, и я увидел в ней то, чего нет и быть не может?

И… да-а-а. Вот это мы напомнили о себе! Восторг! Столица, причем вся целиком, и центральная часть, и окраины, после исчезновения тьмы дружно принялась лечиться от заикания, сердечных заболеваний, паралича и даже недержания. Дворцовая прислуга, как мокрицы, вдоль стен только передвигаются, управляющего и того – нового искать нужно. Помер же, гад. За весь день ни одной целой тарелки до нашего стола донести не смогли!!! Трясет всех, как от падучей. Гранд не удержался и пришиб пару таких безруких в сердцах, так лучше не стало. Потому впервые за последние года всухомятку ели и вином запивали.

Но и это еще не все. От тайной стражи королевства начали поступать сообщения о том, что к концу дня, несмотря на снегопады и мороз, караваны знатных аристократов начали покидать город. Чернь и купцы сидят и помалкивают, никуда не бегут, а эти благородные неженки на лечение в свои поместья решили отправиться. Ученичок мой в ответ на это сообщение вскинулся было, хотел одарить уезжающих добром и справедливостью, но не без моей посильной помощи резко передумал. А и то… Зачем они нам здесь? Никто из них в происшествии на балу не виноват. Толку от их присутствия не было никогда и раньше. Тех же, кому что-то очень нужно, гнать будешь – не выгонишь. Еще пару дней дома на горшках проведут и явятся ко двору как миленькие. А баб и их внимания нам всегда хватало.

Вон вечер на дворе