Еще раз уйти, чтобы вернуться - Ольга Геннадьевна Соврикова

после моего ухода во всем дворце печи возводить не придется. А уж в том, что меня сегодня отпустят, я уверена. Зачем сильнейшим сломанная игрушка, когда они, судя по всему, себе уже другие нашли. Вон как народ по дворцу перебежками передвигается. Ха…

Дорога покоряется идущим. А я уже иду.

Глава 14

Да блин же! Ежики кучерявые! Бабы-ёжки лохматые… Меня вытурили. Вот прямо взяли и вытурили, даже не посмотрев на мое нежданно ожившие тельце! Как так-то? Я старалась, придавала себе вид полудохлый и придурковатый, ну… после перенесенных ударов по еще неокрепшему сознанию. А они… Может, это потому, что гонцом я самого управляющего наладила. Выловила и при помощи волшебного пенделя и наладила. С некоторых пор у меня это очень легко получается, Волан де Морт отдыхает. И принес мне этот гонец весть великую да благую.

Короче, отпустили меня восвояси, горемычную, лишь пообещали к лету прислать целителя для проверки моего здоровья. Распоряжение это меня так сильно обрадовало, что гонца, ее принесшего, я от себя еще долго не отпускала. Да и как по-другому-то? А кто распоряжение отдаст о том, что все мои вещи перенести нужно в мои же возки? Кто проследит за тем, чтобы их вообще нашли? Растащили, поди, уже все добро мое, ироды! Лошадей, вот опять же, в нужном количестве строго по счету вернуть тоже необходимо. Мое, оно моим и должно остаться, ежели я его сама никому не подарила. А я точно помню, не дарила. И пусть одной мне с этим всем не управиться, но я сегодня злая, недобрая, а потому найдутся у меня помощники. Возможно даже добровольно-принудительные, но как пить дать найдутся.

Нашлись, ага. Да и как бы им было не найтись, если я в головах копаться не хуже темных теперь могу, а то и лучше. Научили, ироды. Помощники эти, правда, выглядят не лучше тех, коих в гроб кладут, а точнее помощницы. И нашла я их на конюшне. Пять девок, возрастом от пятнадцати до семнадцати. С лошадьми они сноровистее любого конюха управляются, а с мужиками и того лучше, поскольку должность у них – конюшенные-постельничные. Вот так вот. И поскольку на конюшне мужики роем вьются, без работы девчонки ни днем, ни ночью не остаются. А самое страшное в их положении это то, что уйти с этого места они могут лишь вперед ногами на погост, потому как потасканные сироты никому в этом мире не нужны. Да мне даже принуждать к добровольно-принудительной помощи, для моей пользы, никого не пришлось. Пообещала лишь, что если уйдут со мной, то никто и никогда больше не посмеет принуждать их к чему-либо. Дом, семью, работу по душе пообещала.

И вот верховые кони, три возка, привязанные к их задкам, я – собственной персоной, пять девок и пацаненок, что первым в моем услужении оказался, покинули дворец на закате дня. И вся эта бабская команда, про пацана мы тогда еще не знали, добротно одетая в вещи моих слуг мужского пола, те, что я не преминула реквизировать у вороватой королевской дворни, вооруженная различными ножами и кнутами, отправилась в путь. Девки уходили тишком, по одной. Переодевались в возках, и потому их наверняка сразу не хватились. А когда хватились, вот точно не связали их пропажу с моим отъездом. Но и мы, не будь дурами, поторопились покинуть сей негостеприимный дом как можно быстрее.

Двигались без остановки, пока вся столица от центра до окраин не исчезла с наших глаз в наступающей темноте. И никто за время нашего пути через город ни разу не обратил на нас внимания, потому как стоило только лошадям пересечь линию аристократического квартала, нашептала я оберег, на дальнюю дорогу рассчитанный. Душу вложила, сил не пожалела, потому, видимо, на нас не только никто не обращал внимания, нас, по-моему, и вовсе никто не замечал. На отдых мы остановились лишь к обеду следующего дня. Лошадки шли ходко, возки скользили по дорогам легко, не доставляя им трудностей. Перепуганные девки хотели оказаться как можно дальше от места своего бывшего проживания, а я так и вовсе выспалась на пару дней вперед. И если бы не лесок, так удобно расположенный на нашем пути, да притомившиеся лошади, наверняка мы продолжили бы убегать без остановки.

Раскидистые, старые, мощные хвойные деревья укрыли нас, создавая уютный затишек от зимнего ветра. Весело затрещал костерок, забулькал чай в котелке, запахло разогретым на камнях мясом и хлебом, и я поняла – жизнь удалась. В данный момент – удалась! Вот момент высшего удовольствия. А как еще можно назвать горячий ароматный чай в морозный полдень?

Вот в полдень мы и обнаружили его, еще одного беглеца, отправившегося с нами в дорогу на свой страх и риск. Ну, как обнаружили… сам вылез из вороха шкур и вещей, наваленных в третьем возке. Голод, он не тетка, однако.

Трясло парнишку, конечно, сильно, аж зубы щелкали. И не от холода трясло, от страха. Боялся он, что я его в этом лесу оставлю. А что? Другая аристократка так и сделала бы. Зачем ей в дороге лишний голодный рот? Он же во дворце был мальчиком на побегушках, а еще «мячиком» для тех, кому кого-нибудь попинать хочется. Я же за все время, пока он мне прислуживал, ни разу его не ударила! Ни разу. Поэтому он за мной увязался! От этих его объяснений и откровений у меня глаз задергался. Да я же ни разу не добрая тетка-то! И выпороть могу, и на воротах вздернуть, а меня доброй посчитали. Это за кого же они меня приняли? Пока раздумывала, попутчицы мои «зайца» нашего кормить принялись. И ведь не взяли ничего из запасов моих обширных и разнообразных, от своих порций отщипнули. Вот тогда-то меня и отпустило. Напряжение спало, негодование притухло, а интерес и любопытство заиграли новыми красками. Очень уж мне захотелось объяснить им, куда и к кому они попали. Ну и попугать, как водится.

Объяснила. Попугала. Вот только не изменилось ничего в их отношении ко мне. Дворца и его обитателей они боялись больше. Ну, а раз так… пусть будет так, как будет.

Эрик Манвир – темнее темного

Король принялся выполнять собственные планы с невиданным рвением и азартом. Да и как иначе-то? Нас с ним сумели обмануть! Мы же с первого захода, работая вдвоем, не смогли найти виноватых. И не просто найти, а даже ниточек, ведущих к инициативному шутнику,