Еще раз уйти, чтобы вернуться - Ольга Геннадьевна Соврикова

уже знаю подноготную любой значимой аристократической семьи королевства. А сколько пикантных подробностей пытаются утаить от всевидящего ока слуг самые сильные мира сего? Да я к концу пути просто устала удивляться. Только самой мне тоже пришлось рассказать о своей семье, хозяйстве и даже переработать для красного словца пару исторических сказок Земли. Но при всем этом я осторожничала, как могла. Как при этом умудрилась накосячить, не пойму! Короче – рассказала я как-то перед сном байку про амазонок. Красивая сказка получилась. Мне аж самой понравилось. Вот только интересно аукнулось мне это народное творчество. Ага. Дней пять после этого рассказа прошло. И ведь ничего не предвещало…

Первая ночь на моей земле. Последняя ночевка среди сугробов – и феерическое утро. Да… заметила я изменения не сразу, но заметила, потому как меховые шапки девкам моим и так великоваты были. А тут на тебе, соскальзывать с их голов принялись, на лоб съезжать. У одной так и вовсе с головы соскользнула. С лысой головы! И как оказалось, лысыми теперь были они все. Да у меня дар речи пропал, когда я эту красоту увидела. А когда причину этого святотатства услышала, чуть заикаться не начала. Это значит, пока я спокойно спала – эти труженицы сексуального фронта совет держали, за жизнь. К утру же решение не только приняли, но и воплотили, и мне с гордостью озвучили. Не хотят они, как оказалось, быть ни кружевницами, ни вязальщицами, ну или на худой конец – горничными, и даже замуж не хотят, а хотят служить при мне личными охранниками. Вот так. Ни больше, ни меньше. Готовы даже обет мне принести в том, что к мужикам даже близко подходить не станут, и учиться убивать готовы день и ночь без перерыва, особенно мужиков.

Слов в ответ на это признание я в тот момент так и не нашла. А что сказать-то? До самого дома молчала и думала. Думала, думала и надумала. Хотят – пусть будут, а я посмотрю на то, что из этого выйдет. Ну и селить их в доме придется, чтобы были поближе к телу, которое охранять собрались. Пацана, Макарку, Шамиру в подчинение отдам. Он ему дело найдет и обижать зазря точно не будет. А уж о своем прошлом, как, впрочем, и дворце с его обитателями, они после моего внушения при всем желании рассказать не смогут. Да и вряд ли захотят, но бережёного Боги берегут. Лишние знания – лишние печали.

Ох, и переполоху мы наделали своим приездом. Меня чуть не потеряли тут, оказывается. Шамир с Агашкой спелись и чуть было поисковый отряд в столицу не отправили. А поскольку прибыли мы поздно вечером, то и спать легли только под утро. Визгу, причитаний, смеха – было просто немерено. Детей так я и вовсе от себя отлепить не смогла. Пришлось срочно юбки надевать, потому как им за них цепляться удобнее было. И все бы хорошо: до дома добралась живая и здоровая, в усадьбе порядок, в селах все делом занимаются, дети мои ухоженные и счастливые теперь, братик названый довольством аж светится, да вот только ушедшие из дворца поперед меня слуги, как оказалось, еще не вернулись. Поэтому, если дней через пять так и не появятся, отряд посылать на поиски все же придется. Засыпая в своей кровати в обнимку с детьми, я могла думать только о том, что все же предстоит Шамиру дорога дальняя, к гадалке не ходи, ибо больше мне во главе отряда для поиска потеряшек и послать-то некого. Он самый опытный. Но, прежде чем отправить людей в дорогу, стоит мне, наверное, оберегов им сотворить. Не хочу терять больше никого. Верные люди, они на деревьях не растут. Но это все завтра… Да. Завтра.

«Год прошел, как день пустой. Король женился на другой». А если отбросить в сторону шутки – плохо все. Отряду под предводительством Шамира пришлось все-таки отправиться в путь. И да, я знаю… Агашка мне всю плешь проела. Ну или плешь эта у меня появится скорее от ее настойчивого гудения.

– Госпожа не должна беспокоиться. Кому Боги путь укажут, те вернутся сами. Где это видано, стражников гонять по зимним дорогам, деньги тратить? Кого там искать? Девок? Так вот, лысых ваших выпорем на конюшне, чтобы не артачились, в платья оденем – и будут у вас новые горничные. А вдова, та, что компаньонка, одинокая она, и пожила уже. Если пропадет – плакать за неё некому. Да и стража, что посмела госпожу свою в беде бросить, так и вовсе не нужна никому.

Довела, короче, до того, что я ей жгут на шею наложить пообещала, эмоционально так пообещала. Вряд ли она поняла, что такое жгут, но впечатлилась до заикания и отстала от меня наконец-то. Глядя на нее, мою светлость больше никто не рискнул выбешивать, и я наконец-то отпустила свои страхи куда-подальше.

Дом, милый дом. Мой разумный дом. Как я соскучилась по тебе, детям, людям. А то балы… Кому они нужны, эти балы? Кому я нужна на этих балах? Да и клоун из меня плохой получился, злой. Темным вон, поди, до сих пор весело? Зато не скучно! А все почему? А потому, что нельзя маленьких обижать, меня нельзя обижать. От меня еще ни один обидчик неудовлетворенным не уходил. Все довольные остались. Уставшие, но довольные. Некоторые даже до смерти устали. И все же, где все шляются?

Мой пятый день дома начинается с молитвы в нашем небольшом храме. И только этот первый день я молилась одна. На второй в храм добровольно вслед за мной не пришли только стражники, стоящие на страже. Но зато сразу после полудня в этот же день по усадьбе со скоростью пожара разнеслась весть – «Едут!». Во двор «выкатились» все живущие в моем доме. И да, они вернулись. Все вернулись. Не все целые, но все живые. А самое главное, Шамир, был цел и невредим. Баронессе не пристало бежать навстречу прибывшим, как бы ни хотелось услышать обо всем первой.

Ждать, мне придется подождать, но это то, что я умею делать лучше всего. Прибывших уже растащили: в казармы, лекарские, комнаты прислуги – лечить, мыть, кормить, расспрашивать. Я же послала Агашку к Шамиру с наказом для него: «Помыться, переодеться, отобедать и только после этого явиться с докладом в мой кабинет».

Пока ждала, мне доложили самое главное, без подробностей: девки попользованные, но живы все, пара синяков и зуботычин не в счет,