Путь Скорпиона - Павел Владимирович Волчик

– Перестань! – резко зазвучал голос в голове мальчика, и, хотя колдун пытался оставаться спокойным, Ахти заметил, что невидимый купол над ними сделался на мгновение осязаемым и дрогнул. – Похвально, господин Гаспар. Хорошая попытка. Но ваш ученик – неважный актёр. Такой же, как и вы. Хотя в последнее время вы много практиковались в искусстве перевоплощения.

– Чего тебе надо Моргред, скучная душа? – спросил Чемпион, выжимая на плиты сырую косу.

– Ты мой пленник, Скорпион. Выбирай слова, – надменно произнёс голос.

– Ладно. Что тебе нужно, Моргред. Самый развесёлый архимаг на свете?

Купол снова дрогнул. Из-под невидимой завесы чётче стал слышен шум дождя.

– Аутиоруусу. Девочка. Цветок пустыни, – отчеканил голос. – Куда вы её спрятали?

Ахти и Гаспар снова переглянулись. На мокром лице Чемпиона показалась злорадная и довольная усмешка. Мальчик опустил лицо, пытаясь скрыть удивление. Значит, девочка не у колдуна! Но тогда у кого?

– С чего бы я стал тебе рассказывать? – спросил Гаспар. – Все ищут источник. Подсылают ко мне убийц и грубиянов. Неужели я должен всё это терпеть? Попроси меня вежливо, колдун, выйди поговорить, а не забирайся ко мне в башку. Ты засел в развалинах, как трусливый суслик, и ждёшь, что я тебе отвечу?

Ахти был уверен, что такой простецкий приём не сработает. Но то ли потому, что колдун был с учеником, то ли потому, что был уверен в надёжности своей ловушки, – он вышел из тени развалин. Его чёрная сутулая фигура застыла на верхней площадке лестницы.

– Мой ученик заставит тебя говорить.

Мальчик завертел головой, пытаясь понять, где же прячется тот самый юноша-альбинос. Но нигде его не видел. Ахти с тревогой взглянул на Гаспара. Колени Чемпиона подогнулись, пальцы судорожно сжались и разжались, он согнулся пополам, опёрся клешнёй на парапет, но не упал.

– Я кулкури, Моргред, – хрипло сказал Гаспар. – Бродяжный бродяга. На меня ваши фокусы почти не действуют.

Фигура колдуна на вершине беспокойно заозиралась. Шум дождя снова зазвучал, как прежде. Не успел архимаг ответить, как Гаспар сорвался с места и, совершая по великанским ступеням не по-человечески высокие прыжки, бросился к Моргреду.

Сердце Ахти радостно застучало.

Колдун, неподвижно стоявший на вершине, попятился и сотворил в воздухе непонятный знак. Когда Гаспару оставалось до него каких-то три шага, в воздухе что-то тускло блеснуло, и в стене дождя будто бы возник проход.

Гаспар мгновенно исчез, а вслед за ним и Моргред.

Ахти не успел опомниться, а из-за фонтана уже вышла бледная фигура. Белые одежды, белые волосы, белые ресницы.

Ахти, не задумываясь, вытащил нож. Мокрая рукоять крепко сидела в кулаке, не скользила.

Юноша в белом не испугался. На его губах дрогнула слабая и даже жалостливая улыбка.

– Брось, – сказал он.

Ахти выдохнул и кинулся на врага.

Розоватые глаза альбиноса расширились, он вытянул худую руку, властно расправил ладонь.

Кисть и предплечье Ахти пронзила боль. Мышцы сжались с такой силой, что казалось, сейчас сломают кости. Он остановился и уставился на свою руку как на чужую.

– Брось, – повторил Анемед.

Мальчик сжал губы, упрямо замотал головой.

Бледно-розовые глаза юного колдуна прожигали его насквозь.

Ахти вскрикнул. Непослушная рука, сжимающая нож, начала сгибаться в локте. Чудовищная боль уже достигла плеча.

– Ты сам этого захотел, – произнёс похожий на привидение юноша.

Ахти почувствовал, как остриё лезвия медленно приближается к его лицу.

13

Заболтать колдуна, отвлечь его – вот единственный совет, который успел дать ему Гаспар. Но в голове Ахти выл ветер, там было пусто, как в зимнем поле.

И не удивительно: сложно думать о чём-то, когда твоё тело перестаёт тебя слушаться и ты борешься с собственной рукой, сжимающей острый нож.

Остриё приближалось к лицу. Рука дрожала. Дважды лезвие царапнуло щёку. Ахти мельком взглянул на своего врага – мокрое лицо альбиноса искривилось от напряжения. Видимо, заклинание давалось ему не так уж просто. И ещё что-то было в этом лице – азарт, детский восторг от предстоящего успеха, как в тот день, когда он рубил саблей соломенного болванчика на заднем дворе «Мамочкиного приюта».

Молнией это воспоминание промелькнуло у Ахти в мозгу. Ещё не осознавая, что делает, он крикнул:

– Ты ненавидишь своего ментори! Я видел! Ты терпеть его не можешь!

Лицо юноши переменилось, он открыл рот от удивления, но вытянутой руки не опустил.

Зато боль в руке Ахти на мгновение стихла. Он всё ещё не мог разжать одеревеневших пальцев, сжимающих рукоять, но зато смог чуть разогнуть локоть.

– Это не твоё дело, – ответил Анемед. – Мы… мы что – с тобой знакомы?

В его голосе послышалось любопытство. Альбинос перестал буравить мальчика взглядом. Мышцы на руке Ахти резко расслабились, он застонал. Нож выпал и со звоном отскочил от каменной плиты.

– Я видел тебя в «Мамочкином приюте», на заднем дворе, – хрипло объяснил Ахти, потирая ноющую руку. – Я прятался в конюшне. А ты рубил саблей моё чучело. Вы приехали с отрядом этих головорезов. Как их там…

Альбинос задумчиво кивнул:

– Гончие. Так они себя называли.

Ахти указал дрожащей рукой на вершину лестницы, где ещё недавно стоял колдун:

– Этот, чёрный, он приставал к тебе. Заставлял учиться колдовству.

Юноша в белом, тощий и мокрый от дождя, гордо приосанился:

– Это не так. Я сам хотел научиться.

– Ври больше, – Ахти сплюнул на землю, как когда-то плевал Тойво. – Ничего ты не хотел. Уж я-то знаю.

– Что ещё ты видел? – спросил Анемед, и в его голосе перестали звенеть эти раздражающие горделивые нотки Моргреда.

– У тебя была трясучка или ещё что-то. И ты брякнулся на землю, а колдун дал тебе какое-то зелье.

– У меня астма, – грустно молвил альбинос. – И он давал мне нюхательную соль. Не называй его колдуном, он этого не любит. Используй слова «ментори» или «господин архимаг».

– Сам и используй.

– Почему ты так со мной говоришь?

– Как? Ты что, во дворце вырос? Или ты думаешь: если учишься у колдуна, я тебе должен в ножки кланяться? Там, где я вырос, говорят то, что думают…

Анемед растерянно замолчал. Ахти прищёлкнул языком и добавил:

– Да ты, похоже, уже вечность слоняешься по дорогам с этим старпёром. Небось, и