Фантастика 2025-191 - Жорж Бор

Поднявший невидящий взгляд на бабку Пашка сфокусировался и вдруг увидел за ней у первого подъезда прислонившегося плечом к фонарному столбу Васина: тот скользнул по обородившемуся и лохматому младшему Соколову взглядом и снова уставился на подъезд — не узнал.

Но самым херовым было другое: рядом с Васиным синела на фоне зелёной травки броским лыжным комбинезоном злоебучая призрачная Лиля!

Возвратившийся на землю Пашка очканул. Ещё и бабка эта долбанутая вопит его имя на всю Ивановскую!

Забывая дышать, младший Соколов припустил к подъезду, проклиная отсутствующие кроссы: он же этим факт привлечёт внимание, его же начнут рассматривать…

Спасло невлияние адаптации на пользователей и ебанашек-покойничков. Походу, Пашку всё-таки не узнали.

Но, если этот утырок начнёт тут шпионить, разоблачение — вопрос времени! А если опять привяжется эта блаженная… Вот только её сейчас и не хватает, мля! Только её!

Пашка открыл дверь и постарался заскочить в квартиру побыстрее, чтобы Другая мама, или хуже того, Серёга не сфокусировались на отсутствии обуви.

В прихожей горел свет: архангельское членовредительство и правда устранили, хотя стена выглядела покоцанной и требовала как минимум трёх новых обоин.

— Паш? — выглянула Другая мама из кухни с каким-то озабоченным видом.

Он поспешно сунул свои чёрные ноги в домашние тапки бати. Надо зарядить мобилу.

— Можно тебя на минутку. Похоже, я сделала кое-что не очень хорошее, — виновато сказала она.

Ну что ещё⁈

Пашка двинул на кухню. Сразу унюхал пирожки, но есть особо не хотелось. Вообще, хотелось удавиться. Или хотя бы уснуть. И все мысли были заняты только тем, чтобы поскорее подрубить телефон к шнуру и снести на хрен энергию.

Лучше быстрее, чем вернётся Серёга: его говнодавов около двери не было, и это вселяло некоторые надежды, что братец ещё где-то шарится. Потому как сейчас он был вторым самым нежелательным сценарием развития вечера, после трупачки ТП из-под фонаря.

— Паш, я утром Люсю твою встретила около рынка, — замявшись, проговорила Другая мама, снимая с ручки шкафа полотенце и вытирая им зачем-то совершенно сухие руки. — И я, похоже, тебя подставила. Ты бы лучше говорил мне, как есть, куда идёшь и где ночуешь. Я… — Она снова протёрла руки, не глядя на Пашку. — Извини. Я не стану ругаться и запрещать, обещаю тебе. Что бы там ни было. Ты уже взрослый и можешь сам решать. А я даже уже верю, что не было, слава богу, никаких наркотиков. Но только ты же мне сказал, что у Людочки ночуешь… И я, кажется, сболтнула лишнее, — вздохнула она. — Я же не думала, что ты у неё не был. Да и, если честно, хотела узнать осторожно, действительно её родители не против, или просто она их в известность не ставит, когда ты остаёшься. Ну, чтобы не вышло недоразумений. Боюсь, что она обиделась. Вы говорили уже, созванивались? Сильно тебе мама удружила или поправимо всё-таки? Я звонила тебе много раз сегодня, но ты трубку не брал, а потом вообще был вне зоны доступа, — прибавила она, впервые поднимая глаза от полотенца и вглядываясь в Пашку внимательно. — Ты из-за этого такой подавленный?

— Нет. Да. Мобила села, — пробормотал Соколов-младший растерянно.

— Поссорились? — снова уточнила виновато мама. — Прости.

— Да… это… ничё… сам виноват… — Пашка ждал, что мать спросит, где же он шарился ночь, раз не у Пионовой, но она не спросила.

— Ужинать будешь? Ты очень бледный, — снова вздохнула Другая мама. — Если я как-то могу помочь, ты говори. Я попробовала смягчить. Объяснила, что сейчас не самый лучший у нас период. А хочешь, скажем, что ты к бабушке ездил, чтобы мне какой-то сюрприз сделать, и потому обманул? Я подтвержу. Может, обойдётся.

— Не надо. Норм всё.

В крайнем случае Пионову можно почистить, хотя, конечно, не хотелось бы. Сильно не хотелось бы. А после сегодняшнего даже, пожалуй, и не стоило бы. Ещё наклацает не пойми чего и с ней, мало ли к чему оно в итоге вывернет.

Сейчас так сложно было сфокусироваться на Пионовой. Было вот вообще, совершенно не до неё.

— У тебя глаза красные, — совсем упавшим голосом отметила Другая мама. — Льда дать? Серёжа скоро придёт, заведётся обязательно.

— Я спать лягу. Не парься. Всё… нормально всё. Честно.

— Спасибо, сынок. — Другая мама подалась вперёд и вдруг обняла его крепко, прижав к груди и свесив между лопаток многострадальное полотенце.

А у Пашки опять, уже знакомо, защипало глаза.

Это что он теперь всё время реветь начнёт⁈ Ну приехали!

Младший Соколов постарался забить внутри дурной порыв вывалить на Другую маму всю правду. Во-первых, она перепрошитая и вообще непонятно, как себя поведёт. Во-вторых, и без того проблемами нагружена под завязку. А тут ещё решит, что или у сына, или и у неё в придачу (если показывать пруфы), — шиза. Хотя ещё вопрос, чё лучше — шиза или бесы с ангелами. Не стоило.

Пашка вывернулся, похлопал мать по плечу и свалил в комнату.

Сунул в мобилу зарядник.

Пуши повалили градом, когда система прогрузилась — о пропущенных, о сообщениях из мессенджеров, об уведомлениях из соцсетей и новых «достижениях» в «Дополненной реальности».

Вопреки опасениям матери, Пионова не наяривала постоянно, она вообще ни разу не звонила. Пропущенные все почти были от самой мамы и два — от Женьки. Но зато именно от Пионовой пришла несколько часов назад в воцап настоящая простыня с «Далее»-разворотом посередине.

И послание это выпотрошило Пашку окончательно. Хотя казалось бы: что может переплюнуть события в лесу?

'Знаешь, вчера я очень сильно обиделась. Ты игнорировал меня, так и не предложил погулять сегодня со всеми, и нагрубил. Я злилась. Но сегодня утром случайно встретила твою маму и… Знаешь, я много думаю с тех пор. Паш, я считала, что ты кто угодно, но не врун. Именно этим ты мне так понравился с самого начала. А теперь выходит… Я не буду спрашивать, где ты был ночью, скормив Елене байку о том, что мои родители разрешают парням у меня ночевать. Это ты придумал очень интересно, конечно. Наверное, если бы всплыло только это, я бы очень хотела с тобой поговорить и всё выяснить. Может быть, даже и