Фантастика 2025-191 - Жорж Бор

вредить принципалу, да ещё и грохать его раньше наступления раскаяния — навряд ли бесам выгодно и нужно, но всё-таки Пашка маленько очковал. Стройка — прям идеальная локация для несчастного случая. А вот для чего ещё она идеальная — не придумывалось.

Или, может, тут просто какой-то будущий бес скопытился когда-то и его так и не похоронили? И просто надо будет новую землю нарыть? Но тогда на кой ляд говорить с Лавриковым именно тут? Чтобы показал, что ли?

Не, лажа.

Да и не всралась Пашке новая земля для новой подставы. Всё равно не возьмёт, блин.

— Смотри в оба, — велел в очередной раз Соколов-младший и глянул на часы. Пять. Рано, но блин. Хер там пойми, сколько спать до снов в реале надо, даже если кажется, что это быстро. Да и делать не хер. Ещё и Толик мозги выносит.

— Придатки застудишь на бетоне, начнёшь в штаны ссаться, — хмыкнул приятель, на жопе которого была пристёгнута походная сидушка.

— Я регенерирую, как Росомаха из «Людей-Икс», — пошутил Пашка. — Спасибо за заботу, мамочка.

— Реально, что ли⁈

— Реально. В оба смотри, блин. Изучатель нечисти. И не вздумай шпилить в камешки, как в таксо! Ты тут по делу. За телефоном моим следи нормально.

— Спи уже. Паникёр-бомжебоятель.

По крайней мере пока Пашка укладывался, Толик, пристроившийся у голой стенки, старательно смотрел в оба. Хотя в том, что друг останется бдительным много часов кряду Пашка был уверен не совсем.

Но это всяко лучше, чем одному тут задрыхнуть. Вон, на могиле Лаврикова в себя пришёл только к рассвету.

Младший Соколов уложил связную подушку в пыль. Лёг на спину.

Затея опять перестала нравиться. Под ложечкой засосало.

Но делать нечего.

Пашка попробовал херануть в кровь мелатонина, как начал делать в последнее время, но мысли и адреналин не давали вырубиться. И через десять минут, когда начала ныть от неудобного лежания спина, Пашка, глубоко вдохнув, свёл энергию в ноль и провалился наконец в глубокий, беспробудный сон посреди заброшенной стройки.

Была половина шестого вечера.

Глава 4

Цыганка

— Спустя четверть часа после моего ухода состоится рандеву. Ожидайте.

— Чего⁈ — вскинул брови Лавриков и даже как-то сдулся, хотя сразу выглядел очень воинственно. В отличие от Пашки. Потому что сон был на сраных болотах.

— Спустя четверть часа после моего ухода состоится рандеву. Ожидайте, — повторил младший Соколов своё квестовое задание.

— Ты зачем усы сбрил, дурик? — хмыкнул Лавриков.

Пашка во сне метнул руку к наклацанной бороде, но она тут тоже была на месте. Чё он несёт-то⁈

Лавриков прищурился.

— Это дань памяти твоему почившему другу? Хочешь стать на него похожим? Типа сохранить бомж-баланс на планете, отрастив мочалку на роже и засыпая в странных местах? — продолжал глумиться бес-лотерейщик.

— А ты тут материальный? — насупился Пашка. — В рожу не хочешь, случайно? Я квест ваш сраный выполняю, так-то.

Лавриков опять прищурился, склонил голову набок, сделал круговое движение плечом, въедаясь в спящего Пашку глазами. А потом вдруг начал ржать, как конь.

— Чё такое? Что⁈ — растерялся Соколов-младший и влез ногой в топь по колено.

— Я не буду это комментировать, — утёр выступившие слёзы Лавриков и показал Пашке «класс» правой рукой. — Ты ваще красава. Так держать! А это что за декор новаторский? Психотравма? — уточнил он, махнув на болотистый антураж вокруг. — Чё-то ты, Пашка, больно впечатлительный для живого беса. Так ты каши не сваришь. На кой ляд подушку мою бомжам отдал? Я сильно офигел, когда на ней первый раз уснула сладкая парочка. Ты уже скоро клуб бездомных имени Павла откроешь, блин. Смести акценты. Тебе бы договоры начать заключать, пока за жопу не взяли.

— Там уже скоро вас за жопу возьмут, — не сдержался Пашка. — Когда рогатый с лыжного курорта вернётся?

— Мы в начальственные дела не лазаем. И ты больно дерзкий, где не надо, — отметил Лавриков. — Ты бы помнил всё ж таки, что контракт заключал не абы с кем, а с Вельзевулом лично. Его за осечки, конечно, не похвалят, но и проблем больших от одного тебя, дурака, не сделается. Думаешь, будет с тобой носиться как с писаной торбой до самого раскаяния? Смотри, Пашка, как бы на тебя с твоими закидонами не плюнули просто, да и всё.

— А на меня уже плюнули, — огрызнулся младший Соколов. — Он нового сисадмина подбирает. Воробьёв вон шлёт из своих отпусков. Комиссии собирает какие-то. Чё за комиссия?

Лавриков плотно сомкнул губы, и вид у него сделался лукавый.

— А это тебе будет в качестве профилактической меры за произвол и выебоны, Павел Андреевич, — объявил он. — Тебе оно, может, и на пользу пойдёт — на заброшках поспать. Для восстановления разумности. Меньше бы подушки тырил и на помойки носил, так, глядишь, и с комиссиями разбираться не понадобилось бы. Ты от меня чего хочешь? Ты мне, значит, подлянки, а я тебе — помогай? Призраков разгоняй блаженных и советы советуй? Интересное кино.

— Меня ангелица заставила!

— Ой, Пашка, тебя заставь что! — отмахнулся Лавриков. — Мне-то не навешивай. Я тебя читаю, как книжку раскрытую для дошкольников, и притом без всяких приложений.

— Новую землю Зинке не понесу, — насупился Пашка.

— Да ну её в топку, твою Зинку. Несгибаемая старая вешалка. Сама потом пожалеет. Ты хотел чего, или только задание комиссии своей выполняешь? — прыснул бес.

— Ничего я не хотел.

— Ну вот и славненько. Приятного, так сказать, отдыха. И ты там это, — лукаво добавил Лавриков, — отчёт халявный составил, неполный. Ты бы лучше заранее про все дни расписал да отчитался по всей форме. Может, того, — бес снова захохотал, — простят грехи, так сказать. Успешных тебе успехов!

И Лавриков вдруг разбежался, неестественно подпрыгнул, высоко, метра на полтора над землёй, перевернулся в воздухе и рыбкой ухнул прямо в болотную топь — ну точно же назло!

— Урод, — сплюнул Пашка. Но ни фига не проснулся.

Ну и чё там Толян лысого гоняет⁈

Он поёжился.

Вдали затянутых туманной дымкой болот среди силуэтов деревьев что-то словно бы пошевелилось.

Это просто тупорылый сон.

Сраная психотравма.

Хера с два Пашка будет тут пытаться спасти Лосева опять. Теперь-то он прекрасно знает, что спит. И что