Дружественные интриги - Владимир Михайлович Мясоедов

Как ровный перестук шестеренок в механизме, как шелест пожухлой желтой листвы, опадающий с деревьев, как мерный рокот прибоя, как скрип бумаги под пером и как топот бесчисленных ног целого легиона солдат, марширующих в никуда…Сила в ней была, много силы. Однако встречались Олегу архимаги, имеющие в своем распоряжении куда более впечатляющее количество энергии. И это если не вспоминать про левиафанов, архидемонов, божеств и прочих монстров. Но энергетика последних на фоне владыки Парижа выглядела бы большой деревянной дубиной, тяжелой и сокрушительной в случае удара, но бесполезной и бестолковой, если сравнивать её как оружие с каким-нибудь карманным пистолетиком, во много раз меньшим, но способным куда как на большее благодаря точному и продуманному взаимодействию всех его частей.

— Мда, все-таки несмотря ни на что, между моей родной Землей и этим миром просматриваются такие общие тенденции, которые игнорировать просто невозможно. — Подумал Олег, во все глаза рассматривая Деспота, что возник на своем троне с видом мрачным и величественным. Суровое лицо казалось вырубленным из единого куска обсидиана, черная кожа лоснилась в блеске магических светильников, а пухлые красные губы были недовольно поджаты, выдавая не самый лучший душевный настрой своего обладателя. — Богатые становятся богаче, бедные скатываются в нищету, а в Париже возмущаются засилью негров, без которых, однако же, сам Париж уже не может…

— Склонитесь все! — Громко и торжественно провозгласил стоящий где-то у дверей герольд, ранее представлявший новых посетителей этого места с каждым открытием дверей. — Ибо вы стоите в присутствии Деспота Парижа и Владыки Великой Франции — Маурицо Отелло!

Дополнительный эпилог

Дополнительный эпилог.

— Ну, пожалуйста-а-а…Я все для тебя сделаю, абсолютно все! — Умоляла Жанна, своего тюремщика, протягивая к нему руки через решетку. Бывшая звезда эстрады осознавала, что шансы на успех ничтожно малы, даже несмотря на то, что она могла назвать себя одной из красивейших женщин Франции. Всякие жалкие посредственности не интересовали то ночное варьете, из которого она сбежала, их уделом были заведения рангом пониже! Только вот жандармы, караулящие узников в этом месте, может и оставались людьми, со всеми их человеческими слабостями, но гарантированно обладали достаточно высокой дисциплиной, чтобы игнорировать большую часть возможных соблазнов. И точно могли бы позволить себе развлечься с суккубой, может даже и чистокровной, учитывая сколько должны были платить смотрителям элитного узилища, предназначенного для особых пленников. Однако Жанна продолжала пытаться, частично в надежде на чудо, частично потому, что делать ей было больше нечего. — Всего один выстрел! Или даже не выстрел, просто шпагой ткни! Скажешь потом, что я тебе заворожила или пыталась замок взломать при помощи ногтей…Может тебя ещё и наградят за то, что остановил опасную преступницу при попытке к бегству!

Высокий мужчина, неотрывно взирающий на свою узницу, только хмыкнул скептически, но даже и не подумал приближаться к заменяющей двери камеры решетке, через которую можно было высунуть наружу руки. Или же нечто другое просунуть внутрь. И от его равнодушия Жанне был по-настоящему обидно, ведь в своих обещаниях она была честна! Ну, во всяком случае, на сей раз. Нет, дочь суккубы действительно хотела бы разорвать глотку тюремщика, завладеть ключами, которые болтались на его поясе, сорвать с себя подавляющие магию кандалы, освободиться и…Сдохнуть. Иных вариантов у неё просто не осталось. Да, на самом нижнем этаже тюрьмы она со столь презрительно взирающим на неё мужчиной осталась один на один, соседние камеры пустовали, ибо в подземное узилище под главным управлением жандармерии не тащили кого попало…Но единственный выход перекрывал мощный барьер, через который заключенная никогда бы пробиться не смогла. Вдобавок по дороге к поверхности пришлось бы пройти другие ярусы, штук пять или шесть, где имелись свои системы сдерживания и персонал. А над ними — здание с тысячами стражей порядка, сотнями одаренных, несколькими высшими магами…Какой-нибудь архидемон прорваться наружу возможно бы и смог, но это было не точно. И потому Жанне оставалось лишь оттачивать в последний раз свое актерское мастерство, умоляя единственного слушателя о быстрой смерти. Единственной роскоши, на которую она теперь могла надеяться, ведь любые возможные альтернативы точно были намного хуже.

— Хотя бы пообещай мне! Хотя бы обмани меня! — Решила чуть изменить свой подход полукровка, буквально чувствуя, как с каждой потерянной минутой приближается её казнь. И Жанна не хотела несколько суток кричать в агонии на колу, покуда за её мучениями с безразличием или смехом будут наблюдать идущие мимо по своим делам парижане или же часами медленно запекаться в жаре костра, которому палачи не дают разогреться как следует, периодически подбрасывая лишнюю пару-тройку сухих веточек на свежие угли. В то, что её действительно обезглавят, дочь суккубы не верила. Если бы обещавшие награду за сотрудничество высшие маги намеревались сдержать свое слово, они бы прикончили её прямо в доках, когда наконец-то узнали, кто использовал беглую полукровку и поверивших в близкое получение гражданства кровососов в своей интриге. Им бы хватило даже не жеста, просто взгляда! Мысли! Да и ходили в питомнике упорные слухи про то, что каждая машина для казней отличается от жертвенного алтаря только дизайном, ведь рекам льющей крови и загубленной жизни благодаря темной магии всегда найдется полезное применение. — Позволь мне хотя бы надеяться…

Барьер, перекрывающий выход на лестницу, замерцал и развеялся, пропуская группу спустившихся по лестнице людей, и Жанна не смогла удержаться от тоскливого обреченного воя, поскольку не оставалось никаких сомнений — это пришли за ней. Точно за ней! Ведь на этом этаже тюрьмы кроме неё больше никого и не было! Или…Или она ещё поживет? Может, это просто новые постояльцы местных камер и у неё ещё есть шансы? Ведь зачем для конвоирования какой-то жалкой суккубы-полукровки к месту казни может понадобиться столько народа? Тут был и какой-то высокопоставленный офицер жандармерии, отличающийся от простых солдат большим количеством открыто носимых дорогих артефактов, и пяток этих самых солдат, и какой-то лысый толстяк с узкими глазами, сопровождаемый несколькими роскошно одетыми женщинами…Правда, этот толстяк и женщины казались ей смутно знакомыми…

— Так значит, вот где держат эту тварь, которая участвовала в покушении на нас и наших детей? — С ненавистью произнесла одна из посетительниц тюрьмы, уставившись прямо на Жанну. — Какие-то слишком роскошные апартаменты вы ей подобрали…Тут слишком тепло, не хватает крыс и даже дерьмом не пахнет!

— Простите, мадам, но содержать особых пленников в тюрьмах старого образца нам строго-настрого запрещено, — повинился сопровождающий группу офицер. — Крыс