Голоса времени - Джеймс Грэм Баллард

Тони смотрели на виллу, освещенную ярким утренним солнцем. Вишневого «кадиллака» не было у подъезда. Значит, Аврора совершает свою прогулку по Алым Пескам, вызывая трепет и изумление у курортной публики. Я сел на перила террасы и взял телефон.

– Пожалуй, надо обзвонить всех и узнать, что они собираются делать.

Я набрал первый номер.

– Ты в своем уме? – ответил мне Рэймонд Мэй. – Пиши сам.

Зеро Пэрис был возмущен:

– Я? Писать? Если только одним пальцем левой ноги.

Фэрчайлд де Милль только протянул:

– О, это было бы ши-и-икарно, Пол, но, видишь ли…

Курт Баттеруорт просто обозлился:

– Ты когда-нибудь сам пробовал?! Ну тогда скажи, как это делается?

– Дорогуша, я просто не решусь на это, – пропел в трубку жеманный голосок Марлен МакКлирик. – Вдруг это приведет к развитию мускулатуры там, где совсем не надо, как думаешь?

Сигизмунд Лутиш был категоричен:

– Нет, старина, я все это бросил. Занимаюсь электронной скульптурой. Ты только вообрази себе – плазменные модели космических катастроф…

Ответы Робина Сандерса, Малколма Фрибоди и Анхеля Пети были донельзя краткими:

– Нет.

Тони принес мне коктейль, и я продолжил обзванивать всех по нашему списку.

– Из этой затеи, кажется, ничего не выйдет, – наконец признал я. – Никто уже не пишет стихов. Надо смотреть правде в глаза. Вот ты или я, разве мы умеем писать стихи?

Но неунывающий Тони ткнул пальцем в список:

– А вот этот? Ты еще не всех обзвонил. Раньше обзвони всех наших, а потом уж поедем в Ред-Бич.

– Тристрам Колдуэлл, – прочитал я единственное из оставшихся в списке имя. – Тот застенчивый паренек с телосложением футболиста? У него еще вечно почему-то ломался рифмователь. Что ж, попробуем.

– Привет, Рэнсом, – ответили мне почти сразу. – Чем могу быть полезен?

– Тристрам, – начал я. – Думаю, у тебя тоже вчера вечером побывали незваные гости. Как, ты ничего не знаешь? Ты уверен? А твой версификатор?

– Версификатор? С ним все в порядке.

– Что? – завопил я. – Ты хочешь сказать, что он цел и невредим? Так вот, дружище, соберись с мыслями и внимательно выслушай меня.

Я вкратце объяснил ему ситуацию, но он неожиданно расхохотался.

– Вот дела, Пол! Действительно чертовски смешная штука, тебе не кажется? А что, если она права? Почему бы нам не вернуться к старому доброму ремеслу параболы?

– Черт с ним, с ремеслом! – разъярился я. – Меня в данный момент интересует мой журнал. Если твой версификатор цел, тогда мы спасены.

– Подожди секунду, Пол, пойду проверю. Я тут в последнее время витал в облаках…

Я ждал, держа трубку прижатой к уху. Громко хлопнула дверь, послышался шум, будто тащили что-то тяжелое. Он что, держит компьютер не дома, а где-то в саду?..

Наконец трубка снова заговорила:

– Мне очень жаль, Пол, но, кажется, она и до меня добралась. От моего версификатора остались рожки да ножки. Стихи отменяются. – Он переждал, пока я отведу душу и выругаюсь как следует. – Послушай, Пол, она действительно хочет, чтобы мы сами писали? Как я понимаю, ты именно поэтому звонишь мне?

– Да, – согласился я. – Именно поэтому. Я готов напечатать все, что у тебя есть. Разумеется, после одобрения Авроры Дэй. Возможно, у тебя найдется что-нибудь из старого, неопубликованного?

Тристрам снова засмеялся.

– Знаешь, Пол, кажется, кое-что найдется. Когда-то я так и не смог их опубликовать, было чертовски обидно, а теперь я даже рад, что смогу тебе помочь. Я найду, подправлю, если надо, и завтра ты все получишь. Несколько сонетов, одна или две баллады. Надеюсь, тебе покажется интересным.

Он не ошибся. Через пять минут после вскрытия доставленного утром пакета я сразу понял, что Тристрам просто разыграл нас.

– Все это уже печаталось, – объяснил я Тони. – Ох уж этот хитроумный Адонис. Посмотри: ассонансы, женская рифма, плавающая цезура. Неповторимый колдуэлловский стиль. К тому же испорченная лента – что-то не в порядке с выпрямителем стоп. Я точно помню, что эти стихи уже правил. Пришлось тогда немало попотеть, чтобы привести их в божеский вид. Значит, его компьютер работает?

– Что ты собираешься делать? – спросил Тони. – Он все равно не признается.

– Не сомневаюсь. Ну что ж, я использую этот материал. Какая разница? Даже если весь номер будет состоять только из стихов Тристрама, будь он неладен, Колдуэлла.

Когда я вкладывал стихи в конверт, чтобы отнести Авроре, меня вдруг осенило.

– Послушай, Тони, у меня гениальная идея. Мы поможем этой колдунье освободиться о мучающей ее навязчивой идеи – и в то же время удовлетворим наше огнедышащее чувство мести. Давай подыграем Тристраму и представим Авроре эти стихи как написанные безо всякой помощи компьютера. Архаичный стиль, образы – все, что так мило ее сердцу. Послушай только: «К Клио», «Минерва-231», «Молчание к лицу Электре». Она, не раздумывая, отправит их в типографию. К концу недели журнал будет напечатан, а там – подумать только, какой конфуз! – мы обнаружим не рожденные высоким вдохновением стихи Тристрама Колдуэлла, а избитые клише, изготовленные когда-то на старом, изрядно изношенном компьютерном устройстве с негодным выпрямителем стоп.

Тони издал ликующий вопль.

– Грандиозно! Такое она не переживет. Думаешь, удастся провести ее?

– Почему нет? Понимаешь, она искренне верит, что каждому из нас ничего не стоит сесть и написать стихи не хуже классиков. Что-нибудь вроде «День и ночь», «Зима и лето» и тому подобное. Даже если один только Колдуэлл сделает ей такой подарок, она будет счастлива и, разумеется, даст свое одобрение. Не забывай, наша с ней договоренность всего лишь на один номер журнала, и за него отвечает она. Ей надо во что бы то ни стало собрать материал.

Итак, мы приступили к осуществлению своего плана. Весь остаток дня я занимался тем, что нажимал на Тристрама, убеждая его, что Аврора в восторге от его стихов и с нетерпением ждет новых. Как и следовало ожидать, на следующий день я получил вторую порцию. К счастью, эти стихи были написаны уже от руки, но они намного уступали тем, что накануне ему выдала компьютерная память. Но я рад был всему, что могло поддержать у Авроры иллюзию произошедших перемен. Она была довольна и не выказывала ни тени подозрения. Кроме внесенных ею несущественных поправок, она не велела что-либо менять или редактировать.

– Мы всегда это делаем, Аврора, – возразил я. – Идеальных текстов не бывает: неудачные образцы, слишком много синонимов и прочее. – Но, испугавшись, как бы не перестараться в критике, тут же поспешно добавил: – Этим грешат как живые поэты, так и роботы.

– Неужели? – иронично заметила Аврора. – И тем не менее мы все оставим так, как было у мистера Колдуэлла.

Я