Алагёз - taramans

полка находилось вне крепости Владикавказа, вообще на другом берегу Терека. Как знал Юрий, на картах этот поселок назывался Владикавказским военным поселением. В обиходе же — Васильевская слобода, или попросту — слободка. Два покатых отрога прилегающих невысоких гор между собой образовывали некий «язык», который вдавался от берега реки довольно далеко, с версту, не менее. Именно там, в глубине этого «языка», и располагались изначально казармы рот Васильева.

Но на данный момент слободка эта разрослась довольно изрядно, почти до берега Терека. Здесь наблюдались разнообразные дома, домишки, сакли разного вида. Даже мазанки были.

— А здесь кто у вас живет? — спросил Юрий у вестового, кивнув на это, довольно пестрое, поселение.

— Да разные живут! — пожал плечами тот, — Сначала-то наши нестроевые селились. Но у этих дома — вон там, ближе к казармам. А потом… Потом как тараканы от сырости всякие завелись. Оно-то понятно: ежели военное поселение да числом поболее двух сотен на месте образовалось, то ведь и скорняки нужны, и сапожники разные. Портные, опять же, кузнецы. А потом вот здесь, ближе к берегу и к Моздокской дороге, вообще всякие-разные начали моститься. В основном из беженцев. Шамиль-то — как начал всяких шамхалов на юге примучивать, так народ и побежал. А куда ему бежать-то, народу? К Шамилю — нельзя, он их не шибко-то празднует — там вера кака-то у них разная. Вроде и басурьмане, ну, то ись… муслимане, а ишь ты — по-разному как-то в Магомеда веруют. К персам тоже чё-та не побежали… Вот, у нас тут обосновались!

— А чем они здесь живут? — продолжал интересоваться подпоручик.

— Да всяким живут, всяким! Господин капитан разрешил им в округе огороды разбить, вот — всякий овощ выращивают. Да где в окрестностях каку полянку распахивают. Просо сеют, кукурузу еще. Барашек разводят. Так-то народ трудолюбивый, смирный. Какие побойчее были, так господин капитан им быстро укорот навел, да путь указал.

На небольшой возвышенности в центре «языка», что и холмом-то было не назвать, так — просто бугорок невысокий, но протяженный достаточно, имелась площадка, огороженная саманным забором высотой в рост человека. Вот здесь уже было похоже на воинскую часть: добротные ворота с «грибком» часового, из-за забора торчали две бревенчатые вышки в саженей пять-семь, за ограждениями которых виднелись головы наблюдателей. Внутри забора — две длинных казармы «покоем», хозяйственные постройки. Меж строениями находился немаленький плац, ровный, с утоптанной до каменного состояния глиной. Правее, в дальнем углу расположения — еще один забор.

— Нам вон туда! — показал к тому забору вестовой, — Там у нас дома господ офицеров…

Хозяин всего этого ожидал Плещеева у помещения штаба команды, которое располагалось в перемычке «покоя». Юрий усмехнулся про себя, отметив уже в который раз, насколько Васильев напоминал ему актера Никоненко: невысокого роста, крепко сбитый, с обильной сединой в усах и шевелюре, с внимательным взглядом серовато-голубых, как будто выгоревших глаз. Форма на капитане была явно неновой, но чистой, тщательно наглаженной.

— Доброго дня, Юрий Александрович! — неформально поприветствовал его Васильев, — Как доехали? Все ли в порядке?

— Слава богу, господин капитан! Слава богу! — улыбнулся подпоручик.

— Ну и славно! — кивнул Васильев, — Давайте-ка так поступим… Киселев!

Вестовой вытянулся во фрунт.

— Коней в конюшню дома субалтерна! Казачков господина подпоручика разместить там же, накормить, в баню сводить!

Отдав распоряжение, Васильев вновь обратился к Плещееву:

— Вы тоже там располагайтесь. Пока осмотритесь, а потом — в баньку прошу. С дороги — первое дело баньку принять. Потом уж поужинаем да поговорим…

Глава 27

«Х-м-м… Красиво! Не устаю удивляться красотам Кавказа. Он всегда красив!

Весной, когда начинают распускаться листья, наступает пора цветения у разных кустов и деревьев — от нежно-белого, через розовый к слегка желтоватым цветам садов и лугов. Легкая дымка окутывает горы, солнце яркое, веселое; воздух чистый до головокружения, и запах — ах, какой запах!

И летом, пусть иногда здесь жара с перебором.

Осенью — особенно красив. Как будто ребенок обляпал склоны разными красками: красной, в разных оттенках; зеленой — от светлой салатовой и до густоты зеленых чернил; желто-оранжевой — яркой-яркой, как будто девчонка-тинейджер из реальности для самоутверждения приоделась в кислотного цвета шмотки.

Зимой… Зимой Кавказ довольно угрюм. Седой Кавказ: буйства красок уже нет, долины укрыты густым покрывалом туманов, на склонах гор серая кисея дождей. И только дальние вершины Большого Кавказа сверкают на солнце ослепительными шапками снега и льда в разрывах близких туч!».

Плещеев стоял на площадке наблюдательной вышки и обозревал окрестности. Рядом молча пыхтел трубкой Васильев. Это он позвал подпоручика полюбоваться видами. Юрий повернулся: с другой стороны — через Терек лежал Владикавказ. Сама крепость была невелика, но от нее уже раскинулись многочисленные постройки — как жилые, так и разного рода служебные, образовав целый посад. Старый форштадт, новый форштадт. Все было довольно неказисто и не сказать, чтобы прямо вот — с головой спланировано.

«М-да… Не везде есть свои Бернардацци!».

— Сергей Геннадьевич! Я вот хотел спросить… А не нарушают ли вот эти огороды видимости подходов к вашим постройкам? Не подберется ли супостат тайно и в силах тяжких? — поинтересовался Плещеев.

Васильев хмыкнул, вытянул трубку изо рта:

— Нет. Никаких высоких растений я здесь сеять не позволяю. И летом все подходы открыты для наблюдения. Кроме того, у меня постоянно в округе бродят пятерки охотников, навыки нарабатывают. Это из тех, кого в дальний поиск еще не направишь — опыта маловато. Но вот по соседству походить — почему нет? И им наука, и поселку — безопасность. Ну ладно, подышали свежим воздухом, извольте к столу, Юрий Александрович!

После баньки, ощущая приятную чистоту тела и легкость в членах, нагуляв достаточный аппетит, Юрий с удовольствием согласился.

Здесь за забором, отделяющим офицерские дома от плаца и казарм, находились, собственно, три дома: непосредственно дом капитана Васильева, как и положено — заметно больший; а также — два дома субалтерн-офицеров роты. В одном квартировал начальник учебной команды, сейчас отсутствующий…

— В Пятигорск с женой и детишками отъехал! — пояснил Васильев.

Второй сейчас пустовал, по причине вакансии. Именно в нем временно расположился с нукерами Плещеев. Домик был небольшой, но — достаточный: кухня с чуланом, кабинет, спальня и еще одна комната — вроде бы столовая. Она же — гостиная. Помещения были небольшими, но довольно уютными. Мебель вот только на данный момент либо отсутствовала вовсе, либо находилась на стадии абсолютного минимализма.

Кроме домика, на территории, огороженной невысоким — в пояс — каменным заборчиком, имелась небольшая конюшня, голов на шесть транспорта,