Второй шанс для Лекаря - Алексей Аржанов

что видали его у кабака на Мещанской, где он кормится тем, что пишет мужикам прошения да письма. Там же, у кабака, мальчишка-половой за пятак досказал остальное. Живёт в углу за перегородкой, у сапожника, платит наукой, поскольку сапожнику сын нужен грамотный.

И ещё одно сказал мальчишка, отчего я сразу же отметил себе на уме тревожную деталь. Недавно Аркадия Венедиктовича уже спрашивали. Двое. По виду из бывших дворовых, морды тёртые. Он их увидал в окно и ушёл задами, с тех пор носа не кажет.

Стало быть, не я один шёл по этому следу. Господа, которые предшественника обыграли, принялись подчищать за собой, и болтливый Выжигин стоял в списке главного как раз рядом со мной. Времени не оставалось вовсе.

Сапожникову конуру я отыскал во дворе, где и днём стояли сумерки. Прежде чем стучать, постоял в подворотне, оглядывая двор. Пусто. Ни недругов, ни праздных глаз, только кошка на поленнице да бельё на верёвке. Тогда я подошёл к дому и постучался в дверь.

Открывать не спешили. Потом за дверью зашуршало, и сиплый голос спросил:

— Кого несёт?

Я называться не стал. Голос этот я узнал. Хоть он и пытался его изменить, но прочесть знакомые нотки было просто.

За дверью стало тихо, и я понял, что человек по ту сторону сейчас ищет глазами, куда бежать.

— Бежать некуда, Аркадий, — сказал я в дверную щель. — Двор глухой, проверил. Но я тебе — не губитель. Пришёл один и без дурных намерений. Отворишь — поговорим. А не отворишь — я уйду. И тогда с теми гадами, что меня через тебя обманули, будешь договариваться сам. Даю тебе последний шанс…

Замок заскрёбся, дверь приотворилась. На меня глянуло то, что осталось от Аркашки. Он высох, оброс щетиной, сюртук на нём лоснился, пахло от него давним перегаром и, судя по всему, мышами. От дворянина не осталось совсем ничего. Человека не узнать. Только глаза прежние, быстрые, вороватые, и сейчас в них плескался чистый страх.

— Михайло… — он попятился, пропуская меня в конуру. — Вот уж не чаял… Ты по вопросу какому-то, загулять снова удумал или… Или как?

Совсем, зараза, растерялся. Не понимает, что несёт.

— Или как, — сухо ответил я, а затем затворил за собой дверь. Сел на топчан, не дожидаясь приглашения. — Сядь, Аркаша. Разговор будет короткий, а решать тебе придётся быстро. Узнал я, что за мной и тобой ходят одни и те же люди. Ты знаешь, чьи они. И я знаю. И оба мы знаем, зачем ходят. Господа твои съезжают из города и подчищают за собой. Лакей их сболтнул лишнего и сгинул из виду. Теперь черёд болтливых. А болтливей тебя, Аркаша, у них никого не осталось.

Я бил наугад, связывая то, что знал, с тем, о чём догадывался. И по тому, как он осел на табурет и как задрожал у него подбородок, я понял, что попал прямо в точку!

— Да что я-то? Кто меня искать будет? Г-глупости! — начал он сипло. — Экую чушь ты…

— Прекрати сейчас же мне врать, — резко оборвал его я. — Догадался я уже. Это ты навёл их на меня. Ты подсказал им, что меня можно облапошить, поскольку я был пьян. Ты сидел за столом и глядел, как мне суют карту в рукав. Возможно, ты сам это и сделал. А после разнёс по городу, что я шулер. Сколько же тебе, собака, заплатили? Хотя… Не отвечай, знать не хочу. А хочу знать другое.

Я подался вперёд, и Аркадий тут же вжался в стену.

— Заканчивай, Михайло, не губи! — взмолился он. — И так я уже на самом дне, чего уж хуже ты мне сделать можешь⁈

— Мне нужна правда. И чтобы ты завтра вечером сказал её в трактире на Васильевском. Вслух. Скажешь её при мне — и я позабочусь, чтобы никто тебя не сыскал. Придумаю. Но если не скажешь… Уж поверь, мне теперь терять тоже нечего. Как лекарь, Аркадий, я найду способ навредить тебе так, как те господа и подумать не сумеют.

Пришлось его припугнуть. Разумеется, мне есть что терять. Рисковать придётся, но я всё равно намерен выйти сухим из воды. Однако Аркашке об этом знать не следует. Пускай боится!

Он сидел, обхватив себя за плечи, и раскачивался. Потом заговорил, и его прорвало, как плотину. Всё растрепал. Про долг, что господа ему простили за наводку. Как высматривал по трактирам пьяных барчуков при деньгах.

А также подтвердил другие мои догадки. Оказалось, что те обманщики катают из города в город и зовутся они всякий раз по-новому. Работают по городам с весны до осени, а мужчина с рубцом при них состоит не первый год. Выполняет роль сборщика да народ пугает, если что идёт не так.

Всё сошлось. Долг взыскивали те же руки, что его и смастерили. Я откинулся к стене, и внутри у меня впервые за эти дни сделалось ясно и холодно. Прямо как бывало в операционной перед серьёзным больным.

Я испытывал азарт, возбуждение, но не страх.

План готов, и я хочу действовать.

— Завтра вечером мы с тобой, старый друг, — в это обращение я внёс нотку сарказма, — разберёмся с этой ситуацией раз и навсегда. Освободимся оба от их гнёта, а после — больше не пересечёмся. Я приду за тобой в полдень. Сиди тихо, дверь чужим не открывай. И даже не думай бежать. Победителями мы выйдем из завтрашней ситуации, вот увидишь.

Я знал, что он не сбежит. Некуда ему скрываться. Единственный для нас с ним вариант — избавиться от шантажа этих шулеров проклятых.

— Добро, Михайло, — закивал Аркашка. — Договорились, только как же ты собрался с ними совладать… Вот уж ума не приложу.

— Это я сам обдумаю. Твоё дело — следовать за мной и делать всё строго, как говорю я.

— Слушай, Михайло, друг мой сердечный, — прошептал Аркашка. — А ведь можем мы хитро обыграть предстоящую встречу. Помнишь же, что со здоровьем у того господина, которому ты в лицо плюнул?

Вот оно… Это что-то важное. Что-то, что может изменить весь наш предстоящий план.

— Напомни, Аркадий, — попросил я.

Но ответить Выжигин не успел. Вздрогнул и едва не вскрикнул, поскольку прямо за моей спиной раздался громкий стук в дверь. Благо я заранее подумал о том, что сюда может кто-то прийти,