Луна в тумане - Генри Лайон Олди

— Вам нужен суп, — тоном многоопытного пьяницы сообщил мальчик. — Горячий суп. И чарочка авамори. Одна чарочка, больше не надо.

Меня затошнило. С трудом сдержался.

— Суп? — удивился Широно.

— Велеть, чтобы еду принесли вам сюда? — Хисатака уже был готов действовать. — Или прогуляемся до «земляных комнат»?

— Прогуляемся, — решил я. — Свежий воздух только на пользу.

Погода и впрямь была чудесная. Месяц хризантем? В жизни не поверил бы. Я не мёрз даже раздетый.

— Жди здесь, — бросил Широно мальчику, возвращаясь в дом. — Мы скоро.

— Ждите здесь, Хисатака-сан, — согласился я. — Мы вас не задержим.

Похоже, моя вежливость и грубоватость Широно нравились Хисатаке в равной степени. Круглолицый, лопоухий, он сверкал улыбкой так, что от одного взгляда на мальчика становилось легче.

Вскоре, обретя приличный вид, мы неспеша прогулялись до кухонь, присели на лавки перед дощатым, вкопанным в землю столом — и стали глазеть на действия стряпухи.

Ага, вот как раз сейчас она сыпанула в котелок молодую фасоль.

— Авамори, — напомнил Широно. — Чарочку.

— Нет, — отрезал Хисатака, сделавшись внезапно точной копией своего властного деда. — Натощак нельзя. Только вместе с супом, и чтоб был горячий.

Я ждал, что Широно начнёт спорить. О чудо! — мой помощник смолчал, подчинившись.

Молодая фасоль варится быстро. За это время стряпуха в миске сделала заправку из соевого соуса, чёрного рисового уксуса, тростникового сахара и ещё какого-то, неизвестного мне соуса. Выждав удачный момент, она влила заправку в котелок, тщательно размешала и принялась нарезать кусочками спинки морского окуня. Нож в её ручищах порхал шустрой птичкой, наведя на мысли о другом ноже — том, что был обнаружен рядом с княжичем-перерожденцем в момент фуккацу. Опять же дикая свинья, а может, даже кабан…

Что собирались нарезать тяжёлым ножом, да ещё в спальне?

Странные мысли. Странные сопоставления. Но я уже привык, что эти несуразности временами выводят — выталкивают! — меня на верную дорогу.

Рыба отправилась в суп следом за заправкой, и вскоре Хисатака объявил, что суп готов. С раздражением зыркнув на торопыгу, стряпуха разлила суп по мискам, присыпала сверху крошеными остатками зелёного лука и что-то проворчала на местном языке.

— Вот теперь готов, — перевёл мальчик. — А кто спешит, тот останется голодным.

И впрямь, мисок было две.

— Скажи ей, чтобы налила третью, — велел я.

Стряпуха хихикнула. Я и не заметил, когда она успела наполнить третью миску. Ох, не хотел бы я встретиться с этой дикой свиньёй на узкой тропинке! Боюсь, там бы меня искупали в крутом кипятке.

— Авамори, — басом сказала стряпуха.

И подала к супу чарочки, — две, без третьей! — а также крохотную бутылочку с коварным напитком.

— А я и не хотел, — обиженно буркнул Хисатака.

— Ага, — расхохотался оживший Широно. — Оно и видно!

— И голова у меня не болит, — огрызнулся мальчик. — Зачем мне пить с утра?

Было видно, что его обида напускная.

— Завоёвывать Окинаву, — спустя пару минут сказал я, отдуваясь и печально глядя в опустевшую миску, — стоило только ради этого супа. Ну хорошо, ещё ради авамори!

Широно кивнул, наливая по второй.

— Ради супа? — возмутился Хисатака. — Ради славы!

Стряпуха забрала миски и дала нам добавки.

— Слава, — буркнул Широно с набитым ртом. — Когда это было? Кто сейчас помнит ту славу?

Мальчик подбоченился:

— Все помнят! Я помню!

— Он помнит, — подначивал его Широно, получая от этого несказанное удовольствие. — Ах, простите! Я и не заметил, что вам, Хисатака-сан, сто лет исполнилось…

Хисатака встал. Хисатака побледнел.

Хисатака вспыхнул, словно факел.

— Военную кампанию, — звенящим голосом объявил он, — готовил мой досточтимый прапрадед и полный тёзка Кабаяма Хисатака. Для этого он оснастил сотню кораблей и призвал три тысячи солдат, заготовив для них четыреста две тысячи коку риса. Было собрано семьсот тридцать четыре ружейных ствола, сто семнадцать луков и триста пятьдесят тетив. Вот!

Я охнул. Широно поперхнулся.

— Покинув порт Ямагава, — вещал мальчик, — армия под командованием моего прапрадеда вскоре высадилась на острове Амами, захватив его целиком. Через пять дней была захвачена деревня Нисикоми. Далее, достигнув Окинавы, воины клана Симадзу захватили замки Накидзин и Урасоэ. Под Урасоэ мы дали залп из множества ружей…

Я поперхнулся. Широно охнул.

— Откуда ты всё это знаешь? — воскликнул я.

Впору было поверить, что в мальчика вселился дух его воинственного предка.

— Меня учили, — опроверг Хисатака мои сверхъестественные подозрения. — Всех в нашей семье учат этому. Дед помнит больше моего, я бестолковый. Дальше рассказывать?

— Залп из множества ружей, — сдавленно повторил Широно. Лоб его усеяли бисеринки пота. — Ну, допустим. И сколько же фуккацу произошло после этого залпа?

— Не знаю, — растерялся мальчик. — Про фуккацу мне ничего не говорили. Я только знаю, что после захвата Урасоэ, когда наша армия пришла под замок Сюри, король Сё Нэй объявил о капитуляции и запросил мира. Дальше всё было скучно — заложники, конфискация ценностей, вассальная присяга. Подарки сёгуну: сто свёртков узорчатого шёлка, десять тигриных шкур, десять тысяч монет серебром…

Мне бы такую скуку, подумал я. Можно даже без тигриных шкур.

Суп мы доедали молча.

Моё воображение разыгралось, отравив всё удовольствие от вкусной еды. Я ясно видел армаду кораблей, отплывшую из порта Ямагава на Утину, чтобы превратить её в Окинаву. Высадка. Ружейный залп. Сотня с лишним луков. Захваты деревень, штурмы замков. Три тысячи воинов только с одной стороны. Это же сотни фуккацу! Толпы перерожденцев шляются по полю боя, натыкаются друг на друга, тупо смотрят на недавних врагов, ставших соратниками, и наоборот, плохо понимая, кто они, где они, что им делать…

И что, военные действия продолжались?!

От горячего супа и выпивки в голове прояснилось. Но картина всё равно не складывалась.

— Теперь вам надо в баню, — тоном, не терпящим возражений, объявил Хисатака. — С утра там никто не моется, вы будете одни. Я заранее велел, чтобы к этому времени согрели воды.

Сейчас он был похож на своего знаменитого прапрадеда, отдающего приказ армии вторжения.

2

Пример для подражания

После бани мы — все трое — вернулись в дом.

Широно упал на тюфяк и сразу же захрапел,