Луна в тумане - Генри Лайон Олди

Догнал.

И задохнулся от чудовищной вони.

Случайный попутчик был тут ни при чём — вонь неслась со стороны деревни. Ещё и ветер, мерзавец, дунул в нашу сторону.

— Свиньи, — пояснил попутчик, обернувшись ко мне. — В Ямамуре испокон веку держат уйму свиней. Их кормят отбросами и человеческим дерьмом, уж извините за вульгарность. Да свиньи и сами гадят будь здоров!

— Свиньи?!

— Кто же ещё? У нас говорят: «От свиньи мы едим всё, кроме поросячьего визга!» Очень точная пословица, замечу. Вы уже пробовали тирагу?

— Тирагу?

— Кожу со свиной головы в кисло-сладком маринаде. Лучше закуски не найти, уверяю вас!

На нашем языке он говорил свободно, хоть и с лёгким акцентом.

— Мы-то уже принюхались. А для стороннего человека это как дубиной по голове. Позвольте представиться: Лю Синь из Кунинды, занимаюсь производством, а также сбытом бумаги и чернил. Вряд ли вы сможете произнести моё имя, поэтому прошу вас, зовите меня просто Рюсэн.

Глядя на Рюсэна, я задохнулся во второй раз. Причиной этого была уже не вонь, а одежда этого человека. Халат с белой оторочкой. На груди — квадратная нашивка. Шапка-пирог цвета «мурасаки[41]», с гребнем и «ушами»…

Славься, будда Амида!

Я машинально потянулся к поясу. Увы, кисточка для туши, упрятанная в футляр из персикового дерева, осталась дома на Акаяме.

— Вы не в первый раз видите китайца, — улыбнулся проницательный Рюсэн. — Вы побледнели? Хватаетесь за плеть? В чём дело? Что сделал тот китаец, если вы боитесь меня?

— Он прыгал на двух сомкнутых ногах, — хрипло ответил я. — Прыгал, вытянув вперёд руки. Ещё он делал много такого, о чём мне не хотелось бы толковать.

Настал черёд бледнеть Рюсэну.

— Вы встречались с кён-си?

Я кивнул.

Случайный попутчик оказался человеком не только любезным и образованным, но и вполне сведущим в деликатных вопросах.

— И остались живы? Впрочем, о чём я спрашиваю! Конечно же, вы остались живы. Что в таком случае стало с кён-си?

Я вздохнул:

— Он распрощался с жизнью. И хватит об этом, я не всё могу рассказывать.

Мы миновали деревню. Вонь то ли угасла, то ли я перестал обращать на неё внимание. Воспоминание о попрыгунчике оледенило мои чувства.

— Вы едете в Наха? — после долгого молчания спросил Рюсэн. — Если да, я готов вас сопроводить.

— Спасибо, не стоит. Не хочу вас утруждать.

— Вы очень любезны. Но мне это вовсе не в тягость!

— Я не еду в город. Вы в Наха надолго?

— К вечеру собираюсь вернуться домой.

Маленькое лицо. Высокие брови. Высокие скулы. Большие, глубоко посаженные глаза. Изящный, чуть припухший рот. Рюсэн из Кунинды был красивым мужчиной лет сорока пяти на вид. Судя по тому, как он говорил со мной, делалось ясно, что это человек влиятельный, в чём бы его влияние ни заключалось.

В седле он держался, пожалуй, лучше меня.

— Вы тот гость, — внезапно спросил он, — кто вчера прибыл в загородный дзайбан-бугё?

— Да.

— Я не стану спрашивать, зачем. Не спрошу, кто вы. Не всё можно рассказывать, вы правы. К тому же мне известно, что для смены состава служащих время ещё не пришло. Я вижу журавля на ваших одеждах, значит, вы уроженец Чистой Земли. Все коренные чистоземельцы на Окинаве носят журавля, это символ фуккацу. Но могу ли я узнать ваше благородное имя?

Журавль. Символ счастья и процветания. Крылатый знак фуккацу. Клеймо моего рождения; закон будды Амиды, летящий надо мной. Так вот почему самураи не давали нам сойти с корабля, прежде чем мы с Широно не облачимся в одежду, отмеченную полётом журавлей!

Сегодня я надел второе кимоно из подаренных мне, то, что без служебных гербов. Но журавли были вышиты и на нём. Пожалуй, без этой птицы меня бы не выпустили за ворота дзайбан-бугё.

— Торюмон Рэйден, к вашим услугам. Откуда вы знаете наш язык?

— Здесь многие знают язык Чистой Земли. Я не исключение.

— Зачем же тогда ко мне приставили переводчика?

— Местным жителям запрещают говорить на вашем языке и выказывать его знание. В особенности если на Утине гостит посольство из Поднебесной. В такие дни весь состав дзайбан-бугё перебирается из Наха за город, словно вас и нет. Таковы правила, Рэйден-сан.

— Правила? А вы не боитесь сейчас говорить со мной?

— Не боюсь. Ряд запретов не касается нас, жителей Кунинды. Кстати, на вашем языке деревня называется Кумэмура. Я знаю множество языков и свободно говорю на любом из них. Мне, скудоумному, повезло закончить университет Гоцзыцзянь в Бэйцзине, а позднее пройти стажировку в Фуцзянь. Также я стажировался на Кюсю, в Кагосиме. Таких, как я, здесь записывают в реестр юкачу — людей с образованием.

Он поразмыслил и добавил:

— Дома, в Кунинде, я имею чин тягуси. Это означает, что я отвечаю за официальную переписку с Поднебесной и вассальную торговлю. В вашем ведомстве меня хорошо знают уже много лет. Поверьте, я говорю это не ради похвальбы, а только для того, чтобы мы лучше узнали друг друга.

— Вы плавали в Кагосиму?

— Да.

— Вы плавали в Тюгоку? За пределы блокады?!

Я задохнулся в третий раз.

— Плавал, — спокойно ответил Рюсэн. — И не я один.

Ворота, подумал я. Ворота во внешний мир.

— Посмотрите туда, — добавил он, видя мою растерянность и желая сменить тему. — Вон там расположен Наха. А замок, который вы видите в стороне — да-да, с высоким корзинчатым шпилем! — это замок Сюри, резиденция его величества и высших чиновников.

К этому времени мы поднялись на холм. Действительно, и окраины города, и замок были отсюда прекрасно видны.

— А там, — он указал западнее, — за горами, замок Накидзин. Отсюда он не виден, но, уверяю вас, он расположен именно там. Видели бы вы, какие там цветут вишни! Народ съезжается толпами, лишь бы полюбоваться их цветением, а также посетить священные рощи.

— Покинув порт Ямагава, — вспомнил я рассказ юного Хисатаки, — армия клана Симадцу высадилась на острове Амами, захватив его целиком. Через пять дней была захвачена деревня Нисикоми. Далее были взяты замки Накидзин и Урасоэ…

Рюсэн тихо засмеялся.

— Позвольте спросить, что