Беги за мёртвым кроликом - Павел Сергеевич Иевлев

Я не слушал его рассказов, потому что Кролик заставила меня рисовать площадки этажей с четвёртого по шестой, хотя они, на мой взгляд, совершенно одинаковые. Дворника я нарисовал тоже, но это уже была моя инициатива, слишком много архитектуры за раз вредно. Из-за передозировки перспективой я никак не мог нарисовать лестницу, она всё время выворачивалась в какой-то эшеровский визуальный парадокс, это бесило неимоверно, в конце концов Кроличка надо мной сжалилась, сказала, что и так сойдёт, она, в принципе, довольна услышанным и нарисованным.

Сели в кафе рядом, взяли по пирожному и кофе. Она рассматривала мои наброски так внимательно, словно это шедевры живописи, а не минутные скетчи, но не ответила ни на один мой вопрос.

— Таковы условия эксперимента.

Вот и все объяснения.

Я не возражал, мне нравится участвовать в расследовании даже в качестве «фискального регистратора» на бумажной тяге. Рядом с Крольчей я чувствую себя живым и настоящим, как нигде больше. Словно нахожусь именно там, где должен. На своём месте в Мироздании или что-то вроде того. Странное ощущение, но очень приятное. Немного похоже, как от удавшегося рисунка, когда на десятом скетче вдруг понимаешь, что нарисовал именно то, что нужно, в точности так, как ему предназначено быть нарисованным. Идеальное попадание в образ.

— Ты знал, что это один из самых старых домов в этом районе? — спросила она рассеянно, держа в одной руке мой блокнот, в другой чашку с кофе.

— Нет. Тут все дома старые.

— Ты что там рукой под столом делаешь? Опять меня рисуешь?

— Да. Нельзя?

— Можно. Сколько у тебя блокнотов?

— Вообще или с собой?

— Вопрос снимается. Нет, хотя весь район исторический, только это здание уцелело из первоначальной застройки, остальные сносились-строились. Тут какие-то важные дворяне жили при царях, но потом что-то пошло не так. Чего-то там они с каким-то царём не поделили и дом у них забрали, а их самих казнили вроде бы. Этот дворник настоящий фанат истории, представляешь?

— Или он всё выдумал.

— Да, вполне мог. Но я потом в Цифре поищу подробности, это не так важно. После дворян тут сначала был большой бордель, потом, внезапно, психиатрическая больница, довольно долго, до Первой мировой. Во время той войны её переделали в госпиталь для раненых, а после революции тут была тогдашняя спецслужба... как бишь её... вот, блин, забыла, он же называл. Аббревиатура какая-то, из согласных, фиг выговоришь...

— НКВД?

— Точно! А ты откуда знаешь?

— Так табличка же.

— Где?

— Перелистни.

— Ого, ты её зарисовал? «В годы... размещалась...» Да, точно. Странно, что я не увидела, хотя раза три дом обошла. А ещё тут был морг, хотя и недолго, временный, во время пандемии, театр авангардного искусства, магазин эзотерической литературы... Что-то ещё было, но тут мой входной буфер переполнился. При этом тут всегда жили люди, даже когда морг и эта КВНД! Ну, может, когда бордель, то не жили, но после революции постоянно. В коммуналках, в основном. Но несколько лет назад все съехали.

— Вообще все?

— Именно. Кстати, ты заметил, что за всё время, пока мы здесь, из дома никто не вышел и никто туда не вошёл?

— Так сейчас все дома работают, обычное дело. Я сам, бывает, неделями не выхожу.

— Во-первых, не все. Довольно много людей, которым нужно физически быть на работе. Вот, хоть официанта возьми. Во-вторых, где курьеры?

— Курьеры?

— Ой, Ром, не тупи! Пока мы пьём тут кофе, мимо нас прошли восемь живых курьеров и проехало четырнадцать рободоставщиков.

— Ты считала, что ли?

— Именно. На них никто не обращает внимания, все привыкли, но если понаблюдать... Заметь, ни один из них не направлялся в этот дом! Только в соседние!

Крольча такая, да. Она замечает всякие штуки, на которые ни у кого бы глаз не дёрнулся. Не знаю, существуют ли сейчас частные детективы, но из неё получился бы прям идеальный. Шляпу только добавить к образу, и готово. Я задумался и сам не заметил, как нарисовал кролика-детектива. Девушку-кролика-детектива. Рыжую. У меня есть с собой набор цветных лайнеров, хотя обычно рисую синей или чёрной ручкой. Только закончив, понял, что всё это время Кроличка молча на меня смотрела.

— Покажи! — потребовала она.

— Вот, — я протянул ей скетчбук.

— И над этим ты завис на четверть часа? Я уже начала искать на тебе кнопку «ресет». Хотя... Знаешь, мне нравится. Отличный художественный образ. Можно я возьму для блога?

— Конечно.

— Только знаешь что... Ты не обидишься, если я не укажу авторство?

— Ты меня стесняешься?

— Да нет, не в этом дело. Видишь ли, ты у меня что-то типа... секретного оружия. Не хочу, чтобы о тебе знали.

— Кто?

— Никто. Никто не должен знать, что у меня есть ты.

Честно говоря, в тот момент я подумал, что Белому Кролику, которой щедро донатят поклонники, просто выгодно изображать одинокую девушку. Так у подписчиков остаётся возможность воображать, что они однажды окажутся рядом, и... Люди обожают платить за фантазии. Но сейчас, делая эту запись, я вдруг понял, что дело в чём-то другом.

У меня так бывает: рассматриваю наброски и понимаю. В моменте слишком увлечён рисованием, а в рисунке остаётся некий вайб. Говорят, если особенным образом считывать бороздки на древнем глиняном горшке, то можно воспроизвести звуки, которые были вокруг, когда его делали. У меня примерно такая же тема с рисунками — на них словно бы остаётся след того, что происходило в момент рисования, даже если в самой картинке этого и нет. Правда, единственное устройство для воспроизведения — моя голова, так что, скорее всего, это просто мнемонический ключ. Я помню картинку, а не события.

Байесовский принцип обновления знаний

Сетевой манифест QBism

Байесовский принцип обновления знаний представляет собой нормативную модель рационального мышления в условиях неполной информации. Он описывает, каким образом агент должен корректировать свои представления о мире при