Черная кровь Марса - Вадим Викторович Шарапов

Потом они долго говорили — о плане обороны, о людях, о том, как лучше распределить силы. Это была уже совсем другая беседа: точная, деловая, без всяких эмоций. Главный рассказывал и показывал, а его собеседник внимательно слушал, кивал, и иногда уточнял детали.

Артему передалось странное спокойствие, которое исходило от начальника базы — не показное, а настоящее спокойствие человека, прошедшего огонь, воду и медные трубы. «Получается, это и есть настоящий командир? — подумал он, глядя на Круглова. — Тот, кто готов вести людей за собой, даже зная, что может не вернуться. Интересно, у меня так получится?»

5

База просыпалась — что бы ни готовил наступающий день, работа никуда не делась. Круглов и Топаз, стараясь вести себя как обычно, прошлись по всем ключевым точкам, проверяя готовность людей и оборудования.

В центральном переходе, где сходились коридоры, ведущие в жилой модуль, лабораторию и склад, хозяйничал Дед. Непривычно суровый и сосредоточенный, он руководил установкой баррикад. Тяжелые контейнеры, набитые запчастями и инструментами, были сдвинуты вплотную, образуя узкий проход, который легко было перекрыть. Рядом с импровизированной баррикадой суетился техник Костя — тот самый, которого Артем вытащил из-под обломков во время аварии на буровой. Он уже почти не хромал, хотя ногу все еще слегка берег.

— Что у тебя, Олег, как успехи? — спросил Круглов, подходя.

— Да как… Почти готово, — буркнул Токарев, вытирая пот со лба. — Еще пару контейнеров подвезут сейчас, и можно будет считать главный рубеж укрепленным. Костя молодец, кстати, — он кивнул на парня, — предложил использовать старые трубы из ремонтного отсека. Срезали их наискось, сварили, получились отличные «ежи».

— Добро, — одобрил Круглов. — А вентшахты?

Топаз за его плечом рассмеялся коротко и невесело.

— Проверили, — кивнул Дед. — Да Руслан там уже все перекрыл решетками, намертво. Когда все это закончится, замаемся мы их резать, сварено-то на совесть. Там теперь даже робот не проскочит. Ну и чего ты зубы сушишь, вот чего? — свирепо набросился он на улыбающегося Аскерова.

В оранжерее, где пахло влажной землей и зеленью, Мичурин нервно расхаживал между грядками, сжимая в руках какой-то садовый совок. Увидев Круглова, он подбежал к нему и затараторил:

— Семен Борисович! Я слышал, что… будет атака, да? Скажите, что мне делать? Мои растения… Ну не могу их бросить, они же погибнут без ухода! Может, я могу их как-то защитить? У меня есть несколько мощных фитоламп, если их направить на вход…

— Пал Андреич, — начальник базы, пряча улыбку, положил руку ему на плечо, сказал серьезно. — Бросьте. Ваша главнейшая задача сейчас — сохранить оранжерею в целости. Если начнется бой, спрячьтесь в технической нише, которую товарищ Новиков уже оборудовал. Вон там. Там есть запас кислорода и воды. Никуда не выходите, не рискуйте. А когда все закончится, запросто сможете вернуться к своим растениям. Хорошо?

— Хорошо, — выдохнул биолог, но в его глазах все еще читалась тревога. — Только уж вы будьте осторожны, Семен Борисович. Обещайте!

— Постараюсь, — улыбнулся Главный и пошел дальше.

В медицинском отсеке Нина Соболева заканчивала подготовку операционной. На столах в стерильных боксах лежали хирургические инструменты, перевязочный материал, ампулы с обезболивающими и стимуляторами. Увидев Круглова, она подняла голову и сказала спокойно:

— У меня все готово. Если кто-то получит ранения, я смогу оказать помощь. Но, Семен Борисович, вот только честно… мы выдержим? Чего ждать?

Круглов на мгновение задержал на ней взгляд, и вдруг почувствовал что-то странное, неуловимое — какое-то смутное, почти подсознательное ощущение неправильности, которое он никак не мог объяснить. Нина стояла перед ним, — самая обычная, спокойная, собранная, с ровным, чуть усталым взглядом медика, готовящегося к тяжелой работе. Все было правильно. Все было нормально. Но где-то на периферии сознания, там, где опыт и интуиция работали быстрее разума, что-то царапнуло, зацепило, заставило Круглова на долю секунды запнуться и нахмуриться.

Он и сам не мог понять, что именно его насторожило. Слишком спокойный голос? Едва заметная, почти неуловимая тень, которая на мгновение промелькнула в ее глазах, когда она заговорила о раненых? Круглов не знал. Но что-то в этой женщине, которая работала рядом с ним уже не один год, показалось ему сейчас чужим и неправильным.

Вот только времени разбираться не было. Впереди была война, и у Главного не было ни сил, ни желания копаться в собственных ощущениях. Он раздраженно отогнал странное чувство, решив, что это просто нервы, усталость и напряжение последних дней.

— Выдержим, Нина, — ответил он, пожав плечами. — Потому что другого выхода у нас просто нет. Чего ждать? Жди самого худшего и готовься так, как будто будет еще хуже.

Она кивнула, и на ее губах снова мелькнула эта чуть заметная, почти неразличимая улыбка. Круглов еще раз посмотрел на нее, потом резко развернулся и вышел из медотсека, оставляя за спиной странное, неприятное ощущение, которое никак не хотело уходить.

— И что это было? — пробормотал он себе под нос, шагая по коридору вслед за Топазом. — Нервишки, Семен, нервишки. Все дело в нервах.

Но чувство неправильности никуда не делось, просто отступило в дальний угол рассудка.

У технической кладовой «Гамма-3», где был заперт Сергей Жаров, дежурил Гоша Горелов. Он сидел у двери, держа на коленях планшет, и что-то сосредоточенно набирал, время от времени настороженно прислушиваясь к тишине за дверью. Увидев Круглова, он встрепенулся и с ходу затараторил, не давая тому вставить даже слово:

— Семен Борисович! Я тут подумал… А что, если мы сможем использовать «Гефеста» против них? Ну, хотя бы как систему дезинформации? Если мы не дадим ему вмешиваться в управление, но подключим к внешней связи? Мы же тогда сможем передавать ложные сигналы, заставлять их думать, что мы собрались в одном месте, когда на самом деле будем в другом!

Круглов, который сначала хотел было выругать Гошу за болтовню, остыл и задумался. Идея была интересной. Если дойдет до того, что они активируют «Немую Цитадель», изолировав «Гефеста» от систем управления, но оставят ему канал внешней связи, он действительно сможет послужить инструментом дезинформации. Искин будет «видеть» врагов, фиксировать их перемещения, но не сможет им помешать — зато защитники смогут использовать эту информацию, чтобы корректировать свои планы.

— Хорошая мысль, Горелов, — кивнул он. — Подумай-ка над этим как следует. Но запомни: никакой самостоятельности! Понял? Только то, что мы тебе скажем.

Услышав «никакой самостоятельности», Гоша было увял, но тут же встряхнулся и уже бодрее сказал:

— Так точно! Все сделаю! —