Фантастика 2025-191 - Жорж Бор

Ну ни хера се неуважение! Это, вообще-то, правда!

Вечно так было, с малых лет! Мать мороженого принесёт — батя будет подначивать есть быстрее, чтобы наверняка ангина началась. Пашка в поход пойдёт — батя возьмётся снаряжение проверять, чтобы потом сличить, чё сын протёр и порвал, и в итоге весь поход будешь дёргаться и из-за каждого уголька, вылетевшего из костра, покрываться потом. Пашка, по доброте душевной, мусор вынесет — батя расскажет, что надо было ведро мыть ещё или в комнате разгрести срач. Пашка получит четвёрку в табель, батя про все тройбаны за жизнь напомнит. Толяну плойку подарят, чтобы можно было хоть у него зависать с толком, — батя вдруг начнёт следить, когда Пашка домой приходит.

Вечно недоволен был, всем! Вон и утром ходил, нёс херню свою, хотя уверен был, что его не слышат, а нёс всё равно, просто так! А что начнёт, зная, что Пашка слышит и бесится⁈

Младший Соколов мрачно проверил, можно ли в инфо Другой мамы зайти удалённо, через админский раздел. Получилось. Он вернул ей энергию и попробовал, пока мать в спешке хватала вещи, чтобы не опоздать на работу, осмотреть квартиру на предмет сваливания призрака, но потом заключил, что так ведь видно только то, что владелец глаз воспринимать способен. И это не показатель.

В памяти всплыл образ ненавистного отца, посмевшего Пашку ещё и обвинять в чём-то. Кулаки сжались, в пуше показался дракон.

А младший Соколов вызвал такси на Женькин адрес. Только не сразу, а после визита в ближайшую стоматологию, где заимел, кроме денег, три «йуд» и три «хет» со сто шестнадцатым уровнем в придачу, хотя искренне считал, что такой способ заработка к воровству не относится.

Женя не открывала, и, выкурив на лестнице две сигареты, Пашка всё-таки провернул замки на двери приложением.

В квартире оказалось пусто. С его ухода после бессонной ночи за отчётом особо ничего не переменилось, только на столе кухни теперь были не ноутбук, листики с заметками и бесконечные чашки чая, а круглое зеркальце и куча малопонятных косметических приблуд.

Пашка постаял в задумчивости, а потом сложил их все в тряпичную сумочку на молнии, лежавшую тут же, и заварил себе кофе.

Написал Женьке в воцап о том, что вломился и хозяйничает, но сообщение осталось с одной галкой. Видимо, на работе в магазе она телефон отрубала.

Пашка попробовал определить, какая из двух комнат принадлежит Женьке, а какая — её соседке по квартире, но это оказалось проблематичным. Никаких подсказок, вроде огромного паука в стеклянном боксе, не имелось. Ноут Женьки остался на кухне, а мишка Том с могильной землёй беса-купца не наблюдался ни там, ни там.

Внутри у Пашки то ворочались склизкие черви, то скребли кошки, то вспыхивал вулканом гнев.

Оказалось, что, придавленный чувством вины, Соколов-младший совсем позабыл о том, как на самом деле относился к бате и каким тот бывал почти всегда!

И он ещё будет удивляться, что без него всем хорошо⁈ Он⁈ Старый мудила, эгоист, неудачник, блядун, алкаш и похуист⁈ Он будет Пашку обвинять в убийстве после того, как малолетнему сыну всадил бухой в живот отвёртку⁈

Дали дракона и «хе».

Да ни за что Пашка его по своей воле не вернёт, блин, даже перепрошитого! Всё равно всегда будет помнить, какой тот был! Всегда! Не надо Пашке таких предложений!

Туда ему и дорога!!!

Зубы скрипнули.

За каким-то фигом в башку с другого бока забрались мысли о гадалке и невменяемых суммах, которые та запросила невесть за что. За то, чтобы вытащить младшего Соколова из «болота».

Мутная странная бабка вызывала не доверие, а тревогу.

Вокруг Островской начали умирать близкие люди. С Пашкой такого не может произойти? Не выйдет, что он обозлится на Серёгу, пожелает тому сгинуть, а брат попадёт под КАМАЗ?

А если притихшие ангелы там признают весь замут с «Дополненной реальностью» левым, и Пашка вообще вдруг станет обычным, он сможет-то нормально жить? Хочет он нормально жить?

По крайней мере, отца на глазах не будет.

Не вернут же они прошлое?

Или могут?

А если всё станет как в день, когда скачалась игруха?

Волосы на руках встали дыбом, острыми пупырками поднялась гусиная кожа.

Нет, так не надо! Так ему точно не всралось!

Прежнюю мамку-невменько и батю-придурка в довесок к полному пиздецу в школе и в жизни! Сейчас, конечно, тоже пиздец. Но хотя бы есть какие-то ресурсы.

Прилетело ещё две «хе» за неуважение к предкам.

Но за что их, не подлампиченных, уважать⁈

Новый пуш с «хе».

Нет, пора завязывать тут с анализом. Пашке позарез надо выговориться и отвлечься.

Когда Женя возвращается?

Он решительно встал, сгонял в магаз у её дома за паком колы и двумя бутылками вискаря, потом написал в довесок к воцапному сообщению записку, выбрал из двух комнат одну наугад, только дверь не закрывал (а то вдруг это не та комната, и Женя его вообще не заметит, как придёт?), лёг и загрузил графу с энергией в своём инфо, мечтая, как, проснувшись, будет всю ночь бухать вискарь с колой и трындеть с Женькой, а может, и поможет той потом не стать ангелом посредством прелюбодеяния… Терь это даже не измена истеричке-Пионовой.

И пусть призрачный батя, сколько хочет, маячит дома и несёт свою муру о том, как все не правы вокруг. Теперь-то, когда его неслышно, это вообще очень тупо…

Да его в такой форме никто и раньше не слышал никогда, придурка.

Мать кивала, а делала всё по-своему.

Пашка боялся и ненавидел.

Серёга, вон, оказалось, тоже презирал.

Даже блядина у него на кабаниху лопатомордую похожа…

Разбив три «хе» подряд на звёзды, Пашка решительно сместил ползунок энергии на ноль и отрубился.

Снилось, что он пропал без вести пять лет назад. Наклацал что-то не то в своём чудо-телефоне и перепрыгнул одним днём из 2018 года в 2023-й. А для всех, кого знал, вроде бы исчез просто. А потом появился со своими укорами.

— Ну и чё ты мне предъявляешь, Пашок? — поднял брови сотканный сном Толик. — Ты так-то с третьего класса со мной дружил, только когда тебе надо было. А когда не надо — забивал. Ты как приложение своё скачал, почти и перестал со мной тусить. Что меня удивить должно было? Что ты из Пензы свинтил и забыл про всех? От тебя не удивило, знаешь ли. Давай, припомни-ка. Когда я с ранцем этим и видосом