"Фантастика 2026-98". Компиляция. Книги 1-30 - Андрей Волковский

за фургоном, решив своими глазами увидеть то, что гикки сделали с производством кожевников. Завтра его ждал неприятный разговор с градоначальником, потому что Дайхан, как бы Маркус ни хотел этого не признавать, оказался прав.

Держать подобный цех в городе больше было нельзя.

Поморщился, проходя мимо дома утех. В распахнутых окнах стояли девицы в коротких юбках, а некоторые еще и с оголенной грудью. Призывно махали, приглашая его зайти и обещая сладкие утехи, но Маркус отвернулся.

Ему было противно.

Похоже, это тянулось из детства — Маркус презирал продажных женщин. Вполне возможно, из-за криков отца, во время очередного скандала называвшего мать «шлюхой», когда он, маленький, пытаясь унять слезы, закрывал уши руками.

Неожиданно Маркус подумал, что Элиз, отчаявшись, могла найти работу… Но нет, к его величайшему облегчению, возле дома утех ее следов не оказалось, и он отправился дальше.

* * *

Утром я проснулась в отличном настроении.

Во-первых, потому что я проснулась и сделала это в кровати в таверне «Дохлая Лошадь», а вовсе не в темнице Сирьи, угодив туда за шпионаж или за другие непонятные мне прегрешения. Во-вторых, потому что у меня ничего не болело, не мучала лихорадка и всего лишь хотелось чихнуть…

Я чихнула, а потом обнаружила, что ночью Румо забрался ко мне в кровать и теперь преспокойно спал рядом, и на мой чих никак не отреагировал.

Посмотрев на пыльное и спутанное безобразие его шерсти, местами в темных пятнах подозрительного происхождения — вполне возможно, в крови гикка, — я закрыла глаза и вздохнула. Затем открыла, поморгала, после чего решила подняться с кровати и проверить, как идут дела в обеденном зале, а затем сделать то, что мне приказал глава Ночного Патруля, — вымыть своего пса.

Который не совсем пес.

Или же совсем не пес.

— Все хорошо! Можешь еще немного поспать, — сказала ему, натягивая на розовое новогоднее платье то тряпье, которое отдала мне в цитадели Маргот.

С одеждой тоже надо было что-то решать — поглядев в кривобокое зеркало на болтавшуюся на теле тряпку, меня посетило искреннее желание саму себя накормить и пожалеть.

Так что если я планировала стать преуспевающим менеджером по рекламе в процветающей таверне «Дохлая Лошадь», а заодно набрать себе и других клиентов, то в таком виде расхаживать мне не стоило.

Но сначала я собиралась решить первостепенные задачи, и в них входило… обзавестись расческой. Без нее привести волосы в порядок оказалось довольно сложно, но я все-таки с этим справилась, после чего спустилась в обеденный зал.

Оказалось, спала я дольше остальных, потому что таверна уже была открыта, а стекольщики даже успели закончить с одним окном и сейчас переходили ко второму.

Эрик, что-то напевая, возился на кухне. Кирк с мрачным видом натирал барную стойку, а Пусториус нес поднос с завтраком троим посетителям, пообещав и им, и другой завтракавшей троице, что сейчас он к ним подсядет и непременно расскажет обо всем, что произошло прошлым вечером.

И это будет захватывающий рассказ.

— А запаха-то от кожевников больше нет, — сообщил мне Кирк с вполне довольным видом, на что я с ним поздоровалась, приветливо кивнула Пусториусу и уже скоро получила от Эрика плотный завтрак.

Румо тоже явился. Спустился со второго этажа, и ему, как герою, прикончившему гикка, досталось аж целых две порции яичницы с беконом. Правда, завтракать ему пришлось на кухне, чтобы он не распугал своим видом посетителей.

После еды я сказала Кирку, что у меня есть дела в городе, но для этого мне понадобятся кое-какие средства…

— Денег нет! — быстро отозвался он. — Новые окна обошлись довольно дорого, а еще нам нужно закупить продукты для обеда и ужина. Ну ты же понимаешь!..

Я все прекрасно понимала, но не отставала от него так долго, пока не вытрясла несколько фартингов, заявив, что мне непременно понадобится расческа и кое-какие женские мелочи. А остальное я потрачу на рекламу.

Вдаваться в подобности не стала, но Кирк, подивившись слову «реклама», все же расщедрился на небольшую сумму.

— И вот еще, что касается твоего пса, — заявил мне, — его бы не помешало вымыть!

Затем добавил, что он ничего не имеет против такого охранника, но чистого и не слишком объедающего его заведение.

Этим я и решила заняться сразу же после завтрака — отыскала в хозяйственном помещении большую бадью. Попросила Эрика вытащить ее на задний двор, после чего поставить два ведра воды греться на плиту, обрадовавшись, что по кварталу проходил водопровод — остатки «жирных» времен Сирьи.

И все это время я боролась со странным желанием опустить руку в воду, чтобы побыстрее ее нагреть. Потом перестала бороться — расслабилась и смотрела, как с моей ладони льется голубой свет, расплываясь по воде.

Вытащила руку, потрогала воду еще раз — она была теплой.

— И так сойдет, — сказала я Румо, когда Эрик, кряхтя под тяжестью ведер, вытащил их наружу и вылил в бадью, а я принялась подталкивать упирающегося пса к устроенной для него купальне. — Давай, дружок! Нельзя же ходить таким грязнулей!

Кстати, расческой я тоже разжилась.

Сказала, что она нужна для моего пса, и Пусториус отдал мне свою. Я ее вымыла и собиралась уже оставить себе. Затем решила, что расчешу заодно и Румо, но сперва отмою его от пыли и крови.

— Ну же, не бойся, водичка теплая! — уговаривала его. — Вот так… Давай сюда одну лапку, затем вторую… Вот молодец! Сейчас я полью тебя из ковшика… Ты что, еще ни разу не купался⁈

Оказалось, не купался, потому что воды у них мало, и он вообще не из этого мира.

— А из какого? — растерялась я, после чего перешла на мысленную беседу:

«Расскажи мне, Румо! Как ты здесь вообще оказался?»

Вместо этого он мне показал.

Совсем другой мир — наполненный пронизывающим холодом. Заснеженные горные вершины со сползающими по каменистым склонам ледниками, сизое небо и сильнейшие ветра, несущие с собой безжалостные метели.

Его племя издревле обитало в пещерах у подножия гор. Защищали свои жилища от ветра и снега каменными стенами. Знали огонь, который умели разводить шаманы. Промышляли охотой. И еще… они умели летать — потому что под густой шерстью, согревавшей их тела в лютые морозы, прятались крылья.

Румо был из молодых, но уже опытных охотников. Ему казалось, что старейшина к нему благоволил, и Румо тщеславно надеялся однажды стать его правой рукой. А потом, быть