Фантастика 2026-134 - Мария Заболотская

— Ваши покои, госпожа, — Итан подвел меня к моим комнатам и отпустил руку.

— Зови меня Раэль. Так будет проще. Нам придется часто общаться, — я подмигнула мальчишке, что был благороднее остальных, и позвала Михаэля за собой. Мне нужно было выпить, и компания демона меня вполне устраивала.

Не зря все так опасаются моей гвардии, воины оправдывают свою славу лучших телохранителей. Сегодня они это доказали в очередной раз.

— Спасибо, — тихо прошептала себе под нос, глотая очередную порцию горячего вина с пряностями.

— Это мой долг, Раэль. Ты сделала для меня гораздо больше. Тебе я обязан не только жизнью, но и обеспеченным будущим, — демон подошел ко мне сзади и заключил в кокон своих объятий.

— Отпусти эмоции, я поглощу их, — шепот в макушку.

Нужно расслабиться. Михаэль прав, я захвачена ураганом чувств и переживаний. Не часто мои убийцы могли похвастаться таким близким знакомством со мной. Чаще всего демоны останавливали покушения на стадии подготовки или начале исполнения. Единицы имели возможность лицезреть свою жертву перед смертью, и только Фальтон смог нанести мне рану.

Чертов кровосос! Не увидеть твоей поганой душонке перерождения!

— Вот так, — тихо поощрял мои действия зам.

Одна эмоция за другой покидали мое тело и разум. Внутри стало удивительно пусто и спокойно. Демон выпил все. Михаэль имеет способности к эмоциональной подпитке и телепатии, но инкубом не является. Мы разные, но читать эмоциональный фон можем одинаково. Даже не знаю, откуда у меня эта способность.

— А теперь иди-ка ты спать. Тебе нужно восстановиться, — и меня мягко, но не оставляя путей к побегу, подтолкнули по направлению к спальне.

— Твоя правда. Сон — лучший лекарь.

Медленно, будто двигалась под водой, я переодевалась за ширмой. Эмоции ушли, оставив только истощение и усталость. Как только я приняла горизонтальное положение, меня утянул в свой плен бог грез и невероятных фантазий.

* * *

Утро. Я почувствовала его приближение всем своим естеством. Все счастливые минуты пребывания в ласковых объятьях сна тут же рассеялись и не оставили о себе и следа, когда я ощутила легкие касания к своим волосам. Все тело инстинктивно замерло и напряглось, а дыхание непроизвольно участилось. Единственным, кому позволено беспрепятственно заходить ко мне в покои, когда я сплю, это Михаэль. Но шестое чувство просто вопило, что это был не он. Запах морского бриза никогда не принадлежал моему заму. Это аромат из моего прошлого.

Стоит соленым ноткам попасть в область моего восприятия, и картины детства и отрочества тут же оживают в моей голове. Первая езда верхом, эмоциональный всплеск, жажда, бал и первая любовь. Сердце защемило от воспоминаний, и глаза странным образом защипало. Хорошо, что Алиир больше воин пяти чувств, чем эмоций. Он не инкуб, как и Михаэль.

— Я искренне завидую брату.

Голос был тихим, но четким. Он хотел, чтобы я его слышала.

— Он чувствует эмоции, читает их, как строки в книге. Сильная способность, которую я не ценил до недавнего времени, — он замолчал.

Я не спешила открывать глаза или останавливать его поглаживания. Перебирая сапфировые пряди, Ир успокаивал в первую очередь себя.

— Если бы эта способность досталась мне, я увидел бы твою склонность и ответил взаимностью. Циара нашла бы новую любовь и была бы счастлива. Ты не сбежала бы, а наоборот, стала полноправной, замужней правительницей. Ты получила бы то, что заслуживаешь. И я был бы счастлив…

Снова тишина, но не такая продолжительная.

— Ты ведь нравилась мне, — от этих простых и одновременно столь значимых слов все внутри скрутило в тугой сладко-болезненный узел. Счастье, что я не безразлична, боль, что все это прошлое, которое принесло всем одно несчастье.

— Не появись в моей жизни Циара, цепь не заставила бы себя ждать. Я чувствую ее сейчас, она подрагивает и тянет мою душу. Теперь ее вес не ускользает от моего внимания, — ладонь ведет по щеке и замирает на подбородке, — тебе больно.

И все внутри ухнуло вниз. Разбитые надежды, презрение отца, нелюбовь матери и потеря любимого — все раны разом вскрылись и начали неистово саднить, истекая невидимой кровью.

— Не плачь, алема. Прошлое можно изменить, — и мои слезы, что просочились сквозь закрытые глаза, аккуратно стерли грубыми пальцами.

Мечник не может иметь нежных рук. Даже это несовершенство я в нем любила.

— Мы можем создать то будущее, что почти потеряли. Просто ответь на мой клич, — шепот у самой щеки, и демон утыкается в нее носом, путая пальцы в волосах на затылке.

Сейчас я желала забытья, как никогда раньше. Противоречия раздирали меня и заставляли мысли путаться, а грудь изнывать от душевной боли еще сильнее.

— Уйди, Алиир, — я всхлипнула и открыла глаза.

Ему можно видеть мои слезы, он видел их с моего рождения. Слабость, не то чувство, которое я боялась показать при этом мужчине. Мы были так дружны, что все меркло перед этой связью.

— Раэль, одна мысль, одно слово, и я стану твоей цепью. Все встанет на места. Для нас откроется счастливое будущее. Не придется бегать, бояться, сражаться. Я защищу тебя, обогрею и покажу, что достоин этой связи. Дай нам шанс, — и Ир сместился на шею, где начал легко целовать кожу под подбородком.

Силы, где их взять, чтобы оттолкнуть. Не верь, Раэль, не верь. Это коварный план твоего папочки. Здесь есть подвох. Ты уже не маленькая девочка, жаждущая внимания отца и его любви. Не потерянный ребенок, что не может понять, почему его родители не хотят его видеть и отпихивают лишь при приближении к ним. Ты пережила это, ты сильная, могущественная женщина, что создала непреодолимую крепость между собой и своим прошлым. Соберись!

Алиир незаметно перешел на лицо, и не успела я взять себя в руки для отпора, как он добрался до губ. Поцелуй, что я ждала так долго, наконец, состоялся, но принес с собой не только наслаждение, но и горечь, вместе с соленой влагой слез.

— Отпусти ее.

Кровь забила набатом в ушах, запах смолы и грозы заполнил спальню в считанные секунды. Не обратить внимание на это требование было невозможно. Не последовать ему было чревато. Жнецы не повторяют дважды.

Ир оторвался от моих губ и встал с края кровати, поворачиваясь к сопернику лицом.

— Жнец, — холодно произносит, но в интонации проскальзывает настороженность.

Только идиот не воспримет серого всерьез. Первый воин Сальши дураком не был и здраво оценивал своего противника. Здраво оценивала его и я, и мне было четко ясно одно, я нужна Маку живой.