Государственный Алхимик - Анна Кондакова

Ни с кем из своих пленников они явно не церемонились. Что люди, что кочевница выглядели плохо: измотанные, исхудавшие, босые и избитые, грязные, в рваной одежде.

— Парво ни, — негромко, но требовательно сказал я колдуну.

Это значило: «Отпусти их».

Не шевелясь и не отдавая приказов, он внимательно на меня посмотрел. В тени его капюшона блеснули красным глаза. В этом уроде зашкаливал Магический Зной, как и в моём рысаре. Колдуны и монстры Зоны Морока были одной природы.

— Сначала отпусти всех, а потом я отдам тебе то, за чем ты пришёл! — громче произнёс я, уже по-русски.

Он отлично меня понял — хмыкнул и сощурился. Затем указал пальцем на меня и отрывисто велел:

— Урхи лос! Най-о!

Что ж, когда-то и до этого должно было дойти. Он потребовал меня убрать доспех и оружие. Прямо сейчас.

Я кивнул и почти без усилий подключился к Режиму Абсолюта.

Доспех моментально исчез с моего тела вместе с оружием, и я остался стоять беззащитным перед целой ротой колдунов. На поясе у меня болтались только лабораторные щипцы.

Сестра Эла прикусила губу и с горечью посмотрела на меня.

Возможно, она ждала мощного рыцаря с армией союзников, а не обычного парня-алхимика, который пришёл сюда один. На мне ведь не написано, что я не так уж прост.

— Ты нашёл Кладезь? — прямо и по-русски спросил колдун.

— Да, она у меня, — так же прямо ответил я.

Колдун теснее прижал пленницу к себе.

— Тогда начнём.

Глава 34

— Начнём, — ответил я.

Ничего больше не говоря, колдун поднял четырёхпалую руку в пластинчатой перчатке и слегка согнул большой палец.

Шестерых пленников-артефакторов, что стояли за его спиной, сразу же отпустили.

Несчастные люди даже не сразу отважились отойти от конвоя, а задержались на месте, будто не верили, что всё ещё живы. Наверняка, в спасение они уже не верили.

— Идите! Ну же! — позвал я. — Быстрей! Встаньте у калитки за моей спиной!

Они наконец решились и, едва волоча ноги, придерживая друг друга, поспешили в мою сторону.

— Жрицу тоже отпустите! — потребовал я у колдуна.

Не опуская руки, тот согнул второй палец.

Кочевницу освободили, но она не смогла идти сама — опустилась на колени от бессилия. Её крылья, освобождённые от верёвок, дёрнулись, и девушка зажмурилась от боли.

— Юни ло ту! — со злостью и пренебрежением бросил колдун.

Что значило: «Забирай эту тварь!».

Недолго думая, я направился к жрице, обогнул колдунов, стоящих на пути, и аккуратно поднял жрицу на руки. Постарался сделать так, чтобы не повредить ей хрупкие крылья, но она всё равно застонала, едва перенося боль.

Жрица была настолько лёгкой, будто в ней не имелось никакого веса.

— Дар-ри най, — прошептала кочевница, не сводя с меня глаз. — Ты Дар-ри най.

Я отнёс её поближе к калитке — туда же, где встали шестеро освобождённых пленников. Затем привалил жрицу спиной на забор и прошептал:

— Потерпи, Хатхо, скоро всё закончится.

— Делай всё, что нужно, Дар-ри най, — тихо ответила она на хорошем русском. — Всё в твоих руках.

Несмотря на то, что жрица наконец была свободна, улететь бы она всё равно не смогла — крылья были надломлены так, что их не расправить.

— Адо се!!! Най-о!!! — рявкнул колдун от нетерпения («Иди сюда!!! Сейчас же!!!»).

— Адо, — отозвался я.

Потом ещё раз глянул на артефакторов и жрицу.

Вряд ли они понимали, что сейчас происходит. Точнее, на что их будут обменивать. Они просто стояли, избитые, грязные и истощённые, и смотрели на меня с надеждой.

— Адо се! — повторил колдун. — Инги ма дрепа исони!

Он снова угрожал убить Ольгу, если я не подойду к нему. Она была единственной, кто остался у колдунов.

Я развернулся и направился к нему, на ходу указывая на пленницу.

— Парво исони!

Это значило: «Отпусти её!».

На этот раз колдун покачал головой, давая понять, что девушка останется при нём, как страховка. Такой поворот я тоже допускал, но всё равно потребовал:

— Пока не отпустишь всех, ничего не получишь!

Он снова качнул головой.

— Нет, — ответил по-русски, а потом опять перешёл на свой язык: — Най-о исони со ма фаро-ди.

Я уставился на него.

Возможно, мне показалось, но, похоже, он сказал: «Сейчас она покажет нам истину».

— Не понял, — нахмурился я. — Какую истину? Что значит «фаро-ди»?

Не отпуская пленницу от себя, колдун взял её за запястье и поднял руку девушки выше. Её ладонь была грязной, в ссадинах, ногти обломаны.

— Фаро-ди, — повторил колдун, стиснув запястье девушки так сильно, что она зажмурилась от боли.

У слова «фаро-ди» было много значений.

Истина, справедливость, правда.

Что конкретно имел в виду этот урод, сразу было не понять.

— Говори ему! — велел он девушке по-русски. — Говори! Най-о! Он должен знать, что ему не скрыться от нас и не обмануть! Говори! Пусть знает!

Ольга вздрогнула и открыла глаза, совершенно сухие и уставшие. Слёз я не заметил — возможно, все слёзы она давно выплакала и смирилась со своей участью, да и сейчас не верила в спасение.

— Хорошо… я скажу ему, — тихо произнесла она, вдохнула глубже и продолжила: — В плену у колдунов находились семь одухотворённых артефакторов. Уже давно. В том числе и я. Меня привели последней. И они… все эти артефакторы…

Она вдруг замолчала.

— Говори!!! — рявкнул колдун.

Девушка перевела дыхание и посмотрела мне в глаза. Взглядом я попросил её не торопиться и потянуть время насколько это возможно. Не знаю, поняла ли она меня.

Ольга едва заметно кивнула и нашла в себе силы продолжить:

— Эти маги умеют создавать артефакты с душой, понимаешь? То есть, могут вложить часть своей души в вещь, понимаешь? Или даже всю душу. Или половину. Это придаёт вещи невероятные свойства и силу.

Я кивнул.

— Понимаю. Только одухотворённые артефакторы на это способны. И мне уже приходилось быть свидетелем такой магии.

Я говорил про её брата Эла, но вряд ли она это поняла.

— Так вот… — выдохнула девушка. — Эти маги должны были создать два сильнейших артефакта. Один из них создавался для перемещения колдунов и преодоления любой магической защиты. Это для того, чтобы проникнуть в усадьбу. Артефакт