Государственный Алхимик - Анна Кондакова

— Ты, кстати, так и не увидел, как ртуть превращается в золото.

Я сделал пару шагов в его сторону.

— Стой!!! — рявкнул колдун. — Мне не нужны доказательства! Отдай формулу, и я уйду!

Я не стал его нервировать и остановился, даже руки вверх поднял, но после сделал ещё один шаг к нему.

— Стой! — опять гаркнул он и отступил вдоль по коридору, ближе к кухне.

Как интересно. Он что, меня боится?

Ольга приподняла голову и безучастно посмотрела вокруг.

— Отпусти её, — опять потребовал я. — Иначе где мои гарантии? Я тебе формулу отдам, а ты девушку мне не вернешь и опять скроешься вместе с ней.

Я посмотрел в тень его капюшона, на его безобразную серо-чёрную морду, на пустые глазницы, заполненные Магическим Зноем.

Ну и на кой-хрен ему золото?

Во-первых, он не алхимик и не сможет задействовать формулу.

Во-вторых, он живёт в Зоне Морока, где нет магазинов, банков, драгоценностей, вкусной жратвы и продажных людей, чтобы до такой одури хотеть богатства. Тогда для чего оно ему? Чтобы подкупить кого-то ради интересов своей расы? Чтобы продать формулу кому-то другому?

Возможно.

А ведь у него и так всё есть для счастья. Для его простого колдовского счастья.

А может, он хочет бессмертия?

Ну да, все его хотят, тут не спорю. Но, опять же, он не алхимик, и эта формула ничем не сможет ему помочь. Только проблем доставит. А так бы жил себе спокойно.

— Зачем тебе эта формула? — всё же спросил я и сделал очередной шаг.

Колдун опять отступил, ещё ближе к кухне.

Этим он натолкнул меня на одну интересную идею — обратиться к алхимии. Правда, не совсем в том плане, что имела в виду моя няня. Однако идея была неплохая. Однажды она меня даже чертовски выручила.

Позади колдуна, у коридорной стены рядом с кухней, стояли бочки с остатками Костяного Лака — там, где их оставили Микула с Элом, когда убирали с поля.

Крышек на бочках не было.

Порой безалаберность Эла была на пользу, ведь именно он должен был закрыть крышки, я лично его попросил, но ему было не до этого.

— Отпусти девушку, и я сразу скажу формулу, — сказал я. — Ты же видишь, что я беззащитен. Я мирный алхимик и вряд ли окажу тебе сопротивление.

Колдун издал неприятный рык.

— Ты самый бешеный алхимик на моей памяти!

— И много бешеных алхимиков ты встречал, кроме меня? — сощурился я.

— Только одного. Он такой же бешеный и безумный, как ты. Ни перед чем не останавливается.

Не знаю почему, но его слова сразу же занозой засели в моём мозгу.

Вот и какой-то загадочный алхимик появился. Даю сто очков вперед, что именно для него этот урод и пытается достать формулу.

— Это он сказал тебе, что Кладезь спрятана именно в этой усадьбе? — сразу спросил я.

— Тебе какая разница? — огрызнулся колдун, уже понимая, что сказал лишнего.

Точнее, он-то, по сути, ничего особенного не сказал. Это я сделал выводы.

— А идея с артефакторами? — продолжил я напирать. — Это его идея, да? Это же весьма предусмотрительно, ты так не считаешь?

Колдун разозлился.

— Ты заткнёшься или нет? Дай мне формулу, и я уйду!

Упомянув о «предусмотрительности», я сразу подумал об одном-единственном алхимике, который на такое способен.

— Это мой отец, да? — прямо спросил я. — Это Борис Ломоносов? Это он — твой предусмотрительный босс?

Колдун вдруг перестал огрызаться, а наоборот, зловеще улыбнулся.

— Какая тебе разница? Знай, что от него нет спасения. Он — везде, если ты ещё не понял. Он обложил тебя со всех сторон и добьётся своего. Так что ты всё равно отдашь знание, которое должно принадлежать другому. У тебя нет выбора.

Я смотрел на него и понимал: да, речь о моём отце.

Не знаю, как описать это чувство.

Чувство безграничного омерзения, брезгливости и ненависти.

Если босс колдунов — мой отец, то он действительно безумен. Он пустил в расход своё родовое войско, чтобы убедить меня в том, что колдуны никак с ним не связаны. Он не пожалел никого. Ни своих, ни чужих.

И ради чего?

Чтобы я отдал ему сокровище.

Циничный план и, если о нём никто не узнает, то отец сможет выйти сухим из воды. А вот я — вряд ли. Именно со мной свяжут появление что колдунов, что кочевников. И те, и другие — враги.

Мне легко припишут измену государству.

Да вообще припишут всё, что угодно. С такими проблемами я отдам все формулы на свете, лишь бы выжить.

Единственное, чего не смог предусмотреть отец — это смерть его любимого сына Оскара. В пылу схватки колдуны не усмотрели за ним и сами же уничтожили. От него не осталось даже горсти пепла, чтобы упаковать в банку, перевязать лентой и отправить посылкой.

— Вы убили любимого сына своего босса, — сказал я. — Вряд ли ему это понравится.

На это колдун заурчал — ну прямо, как мой рысарь, когда был доволен собой.

— Мы скажем, что его убил ты. Это ты натравил на брата своего рысаря и швырнул его в лавину Магического Зноя. Ну а теперь отдай мне формулу, если хочешь, чтобы мы ничего никому не сказали.

— Ладно, уговорил, — кивнул я и ещё приблизился к колдуну.

В этот момент в коридоре со стороны кухни я заметил человека.

Это была няня.

Она стояла, замерев у стены, с графофоном Нонны в руке. Устройство было небольшое, размером с книгу, а няня, притаившись, как мышь, прижимала его к животу.

Пластинка бесшумно крутилась в устройстве и записывала весь мой разговор с колдуном.

Увидев няню, я едва удержался от эмоций, потому что она не знала, что я задумал, и могла пострадать. Да, пластинка с записью разговора — это отличная идея. Просто великолепная. Но всё остальное… как же не вовремя!

Я бросил на неё отчаянный взгляд.

Наверное, слишком отчаянный, потому что Ангелина тут же скрылась в кухне.

Сам же колдун был очень занят нашей сделкой. Он обхватил пальцами подбородок Ольги.

— Так ты будешь её забирать или…

Я не дал ему договорить.

Щелчком пальцев отправил все капли ртути в открытые бочки с Костяным Лаком.

Ещё с момента моего последнего экзамена в академии я отлично помнил,