Ночь Жатвы - Елена Новак

Тебя все равно невозможно застать одну, без этих. – Стив презрительно скосил глаза в сторону слуг, которые застыли на почтительном расстоянии, повинуясь приказу оставить меня в покое.

– Ладно. Буду звонить, Стив. А ты выбрал, куда поступать?

Он улыбнулся и пожал плечами.

– Не знаю, но все в семье гордятся тем, что я заканчиваю Нортенвиль. Все это благодаря тебе и инквизиторам. Вы договорились с ректором, и Жатву в этом году отменили.

– Да, надеюсь, ее отменят навсегда. Ну, до скорого, Стив! – Я махнула ему рукой и пошла к выходу из замка.

Охранник у ворот, увидев меня, поклонился, но я ничего не ответила и молча проскользнула вперед, туда, где меня ждал холодный апрельский день.

Николас Ридели ожидал меня в просторной машине идеально серого цвета. На ней не было следов уличной грязи – только холодный блеск металла и матовость стекол.

Внутри оказалось тепло и уютно. Мягкие кресла, аромат чего-то свежего и, конечно же, Николас за рулем.

Он окинул меня внимательным взглядом, улыбнулся и аккуратно поправил выбившуюся из моей прически прядь волос. Я вздрогнула от этого жеста.

Николас был сильнее меня. От него пахло холодной убийственной силой, я невольно представила, как эта рука в аккуратной белой перчатке вместо того, чтобы ласково прикасаться к моим прядям, сжимается на горле и душит меня.

Он продолжал улыбаться, как будто не замечая моего плохо скрываемого напряжения.

– Как дела в академии?

– Нормально, – я отвела взгляд. Ему не стоит знать о том, как я скучаю по Майклу или переживаю из-за того, что мама не отвечает на звонки, а Эрни не выходит на связь.

– Мистер Ридели, вы…

– Николас, я же просил тебя, Нина.

Я опустила голову. Отчего-то просто называть его по имени казалось тяжким испытанием.

– Николас, ты ведь освободил Эрни? И вернул память о нем маме и всем остальным?

– Конечно, – он ответил быстро, словно нехотя, – я бы не стал тебе врать. Думаю, эта поездка в Рингвуд – на самом деле чертовски плохая идея.

Я лишь сжала губы и решительно на него взглянула.

– Хорошо-хорошо, мы поедем в Рингвуд, – он миролюбиво поднял руки ладонями вверх, а затем нажал на газ, и машина мягко двинулась по дороге.

По радио звучали старые песни.

– Ты помнишь нашу последнюю встречу? – пел низкий голос под аккомпанемент пианино.

Там, в другой реальности, Нина Райн тоже слышала эту мелодию и смотрела в окно на рингвудский лес. Она отчаянно мечтала найти брата. Как давно это было, целую вечность назад!

Под убаюкивающие звуки радио я закрыла глаза и провалилась в сон.

Во сне я стояла рядом с открытой дверью потайного выхода из замка и смотрела на рассвет, туда, где еще несколько секунд назад был Винсент, карающий тьму. Щеки мои пылали.

Голоса слуг приближались, я кожей чувствовала гнев графа Арделиана. Страшно мне не было. Только немного грустно от того, что инквизитор покинул свою темницу. Совсем недавно он был так близко, и мы…

– Нина, – раздался голос рядом, и я вздрогнула, – Нина, мы приехали.

Рингвуд встретил нас дождем и туманом. Такой знакомый, милый Рингвуд. Николас припарковался рядом с моим домом. Казалось, стоит сделать несколько шагов, и я увижу маму, брата, попробую чудесный тыквенный пирог и забуду обо всем.

– Спасибо! – Я быстро вышла из машины, стараясь не замечать грустный взгляд Николаса.

Вот штакетник, ограждавший наш участок, дверь оказалась открыта. Я прошла вперед по узкой кирпичной дорожке и позвонила в дверь. Услышала мелодичные трели соловья. Мама была дома. Я чувствовала это. И Эрни – тоже.

Сердце гулко билось, наконец, послышались шаги. Мама осторожно отворила дверь и удивленно на меня взглянула. Выглядела она уставшей и бледной.

– Нина? – Увидев меня, мама отшатнулась, словно перед ней стоял призрак.

– Привет, ты не отвечаешь на звонки. У тебя все в порядке? – вопрос прозвучал как-то глупо и неуместно.

Мама раскрыла глаза еще шире и прошептала:

– Эрни вернулся. Он… он рассказал мне все. О том, кто убил твоего отца, и о тебе. Это правда, Нина? Я запуталась! Сын говорит, что ты наш враг, но я… я, – в уголках ее глаз появились слезы, и мама сделала шаг ко мне.

И тут из комнаты вышел Эрни. Наши взгляды встретились.

– О, привет, Нина. Как себя чувствуешь? Ты ведь теперь высшая, одна из них.

На лице брата была такая ненависть, что мне стало не по себе. И еще я поняла, что Эрни теперь связан с охотниками. Он работает в гильдии? Или уже инквизитор?

– Эй, Эрни, я сделала это, чтобы тебя спасти. Только благодаря мне ты вернулся домой, – где-то внутри вдруг стало до слез обидно, – я тосковала по тебе! Приехала в этот чертов Нортенвиль!

– Чтобы стать такой же, как убийцы нашего отца, да? – продолжил брат.

– Это правда, Нина? – спросила мама.

– Можем проверить, – усмехнулся Эрни. – Я запрещаю входить в этот дом всем, кто пьет кровь. Ну что, зайдешь, Нина?

В этот миг передо мной возникла невидимая плотная стена. Все правильно. Даже высшим нужно приглашение, если в доме живет охотник.

Я попыталась протянуть к маме руку и не смогла. Преграда не пускала меня. А еще этот дом был освящен. И мне здесь явно не место, тело молило уйти отсюда туда, где ждет Николас и живут такие, как я.

Мама закрыла лицо руками, повернулась ко мне спиной и молча ринулась по коридору в сторону кухни. Я слышала ее приглушенные всхлипы. Мы остались с братом вдвоем.

– Посмотри, что ты наделала! Она снова плачет! – Эрни прищурил глаза. – Все из-за тебя!

– Ты! – Внутри поднималась злость. – Как ты можешь быть таким… кровопийцей! Ты еще хуже меня, Эрни!

Брат побледнел, а затем тихо сказал:

– Убирайся! – И захлопнул дверь перед моим носом.

С неба, как назло, снова полил дождь. Ветер шептал: «Пройдет время, ты привыкнешь, время лечит…»

Но мне все равно было грустно и больно.

Рядом появилась серая фигура Николаса. Он обнял меня.

– Я ведь говорил, что это плохая идея.

– Просто ужасная, – мой голос дрожал, я изо всех сил старалась не дать волю слезам, не вести себя как плаксивая девчонка. И все же в этой битве я проиграла.

Он гладил меня по голове и тихо говорил:

– Есть старая сказка про девочку, которая отправилась в ледяной замок, чтобы спасти друга. В сердце его попал осколок льда, и он стал видеть вокруг лишь зловещие тени.

Зловещие вечерние тени танцевали вокруг нас, а ветер выл, словно сочувствуя моему горю.

Когда мы вернулись в Нортенвиль,