Ночь Жатвы - Елена Новак

в кулаки и села на кровать рядом. – Инквизиторы вынесут мне смертный приговор, и Альберт заберет мое сердце себе. Какая ирония, не находишь?

Я в замешательстве пожала плечами.

– Блейн тоже не верит в твою вину.

Высшая фыркнула.

– Инквизитор ничем не сможет мне помочь, а вот ты сможешь.

Я удивленно на нее взглянула. Арабелла посмотрела в ответ и улыбнулась. Эта была самая жуткая улыбка из всех возможных.

28. Заточение

Майкл Корнер

Я неуверенно застыл у кабинета Блейна. Дверь оказалась открытой, вот только учителя внутри не было. Зайти? Или подождать его здесь?

Чертов бал закончился, и все разошлись по своим комнатам.

Завтра будет Жатва. Нет, не будет, я убью проклятого высшего раньше! Так ведь, тетя Ингрид?

Я в очередной раз вспомнил ее объятия и стальной клинок, который тетя незаметно мне протянула вместе с запиской.

Не думал, что наша встреча будет такой. Я усмехнулся, достал из кармана клочок бумаги и снова прочитал слова, написанные убористым почерком:

Майкл, этот клинок – священная реликвия инквизиторов, им ты сможешь убить отступника Альберта Ридели. После инквизиторы приложат все усилия, чтобы договориться с ректором об отмене Жатвы.

P. S. Блейн тебе поможет.

И где же этот чертов Блейн?

– Ждешь инквизитора, Корнер?

Я оглянулся и увидел мистера Берри, одиноко сидящего посреди коридора. Дурацкая красная бабочка, заменявшая коту галстук, лишь прибавляла ему комичности.

– Решил заговорить со мной, слуга?

Кот фыркнул:

– Ты уже мыслишь, как инквизитор, хотя еще не стал одним из них.

– Вот как, Берри! Сам-то ведешь себя как человек, хотя выглядишь котом.

В ответ он зашипел:

– Это временно!

Послышались шаги, слегка прихрамывая, к нам приближался Блейн.

– Брысь, Берри, – бесцеремонно бросил он, даже не взглянув на кота.

– У тебя, как обычно, скверные манеры, – обиженно ответил тот, – я лишь хотел пожелать удачи. Даже слуги Николаса Ридели боятся отступника Альберта. Надеюсь, все решится завтра утром.

Берри развернулся и скрылся из виду, недовольно помахивая хвостом.

– Заходи, – Блейн сделал пригласительный жест, и мы вошли в кабинет химии. Там, среди многочисленных колб и таблиц, одиноко стоял пластиковый скелет.

– Садись на стул и чувствуй себя как дома.

Учитель бесцеремонно сдвинул колбы в дальний угол стола, достал из настенного шкафчика бутылку с красной жидкостью и два флакона странного вида.

На одном из них было написано «святая вода». Инквизитор налил ее в стакан, затем добавил красной жидкости из бутылки и две капли из синего флакона. Поразмыслив, он начал все это смешивать, что-то шепча себе под нос.

Субстанция в стакане стремительно меняла цвет с красного на черный, а потом – на золотистый. Когда она стала бледно-голубой, Блейн удовлетворенно кивнул и поднял на меня взгляд.

– Помню, как проходила обряд твоя тетя. Давно это было. Что ж, похоже, пришла твоя очередь. Майкл Корнер, желаешь ли ты вступить в инквизицию?

Я молча смотрел на него, затем тихо сказал:

– Вы это серьезно?

– Я похож на шутника? – усмехнувшись, спросил Блейн.

На шутника он не походил, скорее, – на мрачного пастора из моего сна. Только вместо черной рясы на нем были брюки и белая рубашка.

– Майкл, для тебя это единственный шанс выжить. Знал бы ты, как переживает Ингрид! Она места себе не находит из-за того, что ты попал в список жертв этой проклятой школы. Она сама бы с радостью расправилась с племянником Ридели, но, по закону, в период Жатвы только жертва может бросить вызов высшему.

– Вот как, – я протянул руку и осторожно взял стакан. – Мне будет больно?

Блейн отвел глаза в сторону.

– Узнаешь.

Голубая жидкость выглядела неприятно, отчего-то от нее пахло кровью. Я подумал о Нине, которая сейчас томится в темнице, вспомнил слова проклятого высшего:

«Если ты проиграешь, она достанется клану Ридели. Отдам ее Николасу, пусть поиграет».

Ни за что!

На вкус жидкость была просто отвратительной, словно меня заставили выпить крепкую пряную настойку, которая вдобавок еще и горчила.

– Пей все! – голос Блейна доносился словно издалека.

Я сделал последний глоток, и стакан выпал из ослабевших рук. Горло болело так, словно я только что выпил раскаленный металл.

Я что-то прохрипел, пытаясь сказать: «Блейн», но он лишь подхватил меня и помог дойти до дивана.

Тело мое била дрожь. Стало холодно, как будто я оказался один в зимнем лесу среди ледяной метели.

В горле застыл крик, но сказать что-то вслух я не смог, сознание уплывало. Холод сменился жаром. Несчастное тело мучилось, пытаясь выжить после мерзкой синей жидкости.

– Это – священная голубая амброзия. Все инквизиторы ее пьют. Терпи, Майкл, думаю, ты выживешь, – голос Блейна доносился как будто издалека.

Думаю? То есть он даже не уверен?

Тело снова свела судорога боли, и я провалился в беспамятство.

Мне снилось, что я тону, сначала в красной воде, потом – в черной, потом – в голубой.

Вдали виднелась огромная белая печь, в которой пылал яркий синий огонь.

Рядом с ним стоял я из прошлого, тот самый Винсент, карающий тьму. Впервые мне довелось видеть Винсента со стороны.

На нем была черная сутана. Винсент протянул руку к синему пламени, затем отдернул, постоял немного рядом с огнем, словно пытаясь принять какое-то важное решение, затем накинул на голову черный капюшон, повернулся и пошел прочь.

– Мой бедный мальчик!

Я открыл глаза. Надо мной склонилась тетя. В лучах лампы казалось, что она соткана из света.

– Если ты выживешь, я заберу тебя с собой. Надо было так поступить гораздо раньше. Мой брат – придурок, Блейн, заносчивый придурок. Он не смог уберечь даже собственного ребенка!

– Не вини себя, Ингрид, – произнес скрипучий голос Блейна, и я снова провалился в тьму.

На этот раз мне привиделось, что я на крыше Нортенвиля рядом с башнями и уродливыми статуями горгулий.

Напротив стоит Нина. Она молча смотрит на меня и качает головой, а потом исчезает в лучах утреннего света.

Мне стало грустно.

– Проснись, – раздался скрипучий голос у меня над ухом, – проснись!

И я проснулся.

Арабелла Ридели

Арабелла Ридели сидела одна в тюремной камере в своем лучшем белом платье с перьями от самого известного лондонского дизайнера.

Подумать только, падшая королева! Арабелла усмехнулась. Она прекрасно понимала, что попала в западню, из которой не выбраться. Решение пришло быстро: надо задействовать нити. Она раскинула руки, и нити из платья зажили своей жизнью, они стали прозрачны и невидимы, расползлись по замку, пытаясь заглянуть в комнаты.

– Этого мало, мне