Фантастика 2026-98 - Андрей Волковский

— Что «стой»? — взгляд Полоза был странным образом ледяным и обжигающим одновременно. — Она задела нашего. Мы этого не терпим.

— Бьёрн сказал: у неё есть разрешение спецотдела на работу.

— Да плевать на спецотдел! Они же вообще свою работу не делают! Ты сам видишь, что вокруг творится! И потом: ты долго собираешься Бьёрновым умом жить?

Полоз смотрел прямо на Руслана, и тот окончательно растерялся. Что здесь происходит? Почему его попытка поделиться чем-то личным превращается в какое-то безумие?

— Или ты думаешь, что лишиться способностей ерунда? — продолжил Полоз. — Если бы Кобру вот так ослепили или меня, ты бы тоже сказал: «Что было, то было»⁈

Руслан не успел ни слова вставить, как Полоз обвёл взглядом вскочивших Змей и спросил:

— Кто ещё думает, что можно вот так?

Аспид замотал головой. Кобра нахмурилась, сжав губы в тонкую нитку. Ужик, кажется, вздохнул.

— Едем в Рябиновку! Покажем всем, как надо своих держаться!

Руслан наконец тоже вскочил и сказал:

— Нет, так нельзя! Кому покажем? Бабке⁈ Она же человек! Она старая женщина!

От разлитого в воздухе напряжения онемели скулы и разболелась голова. Губы будто замёрзли, а левый глаз предательски слезился, придавая Руслану жалкий и глупый вид.

— И что? Если человек — значит, сразу хороший⁈ — Полоз недобро усмехнулся. — Ты дурак, Руслан, или только притворяешься? Едем!

Он вышел из комнаты. За Полозом молча проследовал Ужик.

Руслан поспешил следом, повторяя:

— Так нельзя! Вам она ничего плохого не сделала! И мне не сделала! Стойте!

За ним шли Кобра и Аспид, и Руслан чувствовал, что все они согласны с Полозом.

— У нас полно других врагов, настоящих. Тварей всяких!

— Люди хуже тварей бывают, — прогудел Ужик.

— Или заодно с ними, — добавил Аспид.

В прихожей Змеи накинули куртки и обулись, не слушая Руслана.

Полоз вытянул из стойки за вешалкой биту. Достал биту и Ужик.

— Вы что, — задохнулся Руслан, — избить её хотите⁈

— Да нет, — мрачно усмехнулся Полоз. — Проучим. Тепличку побьём. Заборчик. Нельзя оставлять безнаказанными тех, кто причинил тебе вред. Или пытался причинить. Хочешь оставаться бесхребетным и за спиной учителя прятаться — дело твоё. А мы — другие.

Руслан понял, что убеждать его бесполезно, он не хочет слушать. Злая холодная ярость захлестнула Полоза и через него передалась остальным Змеям.

На улице Змеи вывели мотоциклы. В другой раз Руслан с удовольствием взялся бы рассматривать «железных коней»: чёрный у Полоза, чёрный с синим и серебром у Ужика, а там, в полутьме гаража, видимо, Кобрин — чёрный с красным.

За спиной и у Полоза, и у Ужика торчали рукоятки деревянных бит.

— Кобра, едешь?

Она шагнула к друзьям, потом оглянулась на Руслана. Несколько бесконечно долгих секунд смотрела ему в глаза, потом сказала:

— Я останусь.

— А я поеду! — встрял Аспид. — Ты ж не против?

Кобра покачала головой. Младший Змей проскользнул к дверям, по пути толкнув Руслана в бок.

— Я твой байк возьму? — обернулся Аспид. — И биту?

— Байк — нет, — Кобра покачала головой. — Биту бери.

Руслан понимал, что она очень хочет ехать со своими. Но не менее отчётливо он понимал, что это неправильно.

— Со мной поедешь, — отозвался Полоз, сев на байк.

Аспид радостно подпрыгнул. Тут же сморщился, поджав ногу, и захромал к угольно-чёрному мотоциклу. С полдороги вернулся, сунулся в дом и вскоре пришёл с чёрной битой, украшенной нарисованными молниями.

— Береги себя, — сказала Кобра ему в спину.

Когда Аспид устроился за спиной Полоза, тот спросил:

— Уверена, что остаёшься?

Руслан коснулся её пальцев: пожалуйста!

— Да. Прости.

— Как хочешь, — дёрнул плечом Полоз. — Решай сама, что тебе действительно надо.

Уже выезжая со двора, крикнул:

— Ворота закройте и идите в дом. А то простудитесь, неженки!

За чёрным мотоциклом выехал чёрно-синий, увозя мрачного Ужика. И Руслан с Коброй остались одни.

Кобра пошла закрывать ворота. Руслан помог ей. Неловкое молчание становилось всё более тягостным.

— Я знаю, что ты хотела поехать, но это неправильно, — не выдержал Руслан.

Девушка тут же повернулась к нему, посмотрела мрачно и недоверчиво:

— Почему?

— Та бабка не сделала мне ничего плохого. Да, хотела, но не сделала. И потом: её же мои родители попросили. Что ж, им тоже теперь мстить?

Кобра открыла рот, но тут же закрыла, сдерживая вертящиеся на языке слова.

— И биты… Кобра, они что — правда собираются избить старую женщину⁈

— Старухи, знаешь, тоже разные бывают, — процедила Кобра. — Предлагаешь из-за возраста им скидку делать? Пусть творят, что хотят?

— Конечно, нет! Если старуха или старик, например, нарушает закон, то ответственность будет нести так же, как молодой! Если человек в возрасте мерзко себя ведёт, то его не должны прощать только из-за возраста. Но ехать в другой город, чтобы запугать старую женщину… Нет, так нельзя!

— Полоз же сказал: её бить не будут.

— Кобра, а вы уже били людей? — не спросить Руслан не мог, хоть и не хотел знать ответ.

Она долго смотрела на Руслана, прищурившись, словно решала, надо ли вообще отвечать. Потом сказала:

— Били. Иногда выжить можно только так.

У Руслана сжалось сердце.

— Мне жаль…

— Да ты-то тут причём? — пожала плечами Кобра.

Налетевший порыв ветра заставил их обоих поёжиться. Погода испортилась: по темнеющему небу ползли тяжёлые тучи, предвещающие дождь в ночи.

Они не сговариваясь зашли в дом.

— Знаешь, — после продолжительного молчания сказала Кобра, — ты ведь мне тем и понравился, что на нас не похож. Такой другой. Такой странный. В хорошем смысле. Я всё удивлялась: как ты можешь быть таким? А ты как будто реально вырос в другом мире.

Руслану очень не понравился её тон. В голосе Кобры было сожаление, горечь и совсем немного угасающего тепла. Он неожиданно подумал, что Кобра сейчас похожа на небо за окном: тёмное, сильное, полное непогоды.

— Не знаю, как в твоём мире, но в моём, я уверена, Полоз прав.

Она не смотрела на Руслана, а он смотрел на неё во все глаза. И впервые видел её такой, какой, наверное, она кажется случайным прохожим. Злой, беспощадной и опасной. Или она не кажется такой? Может, он просто не замечал раньше?

Молчание становилось всё тягостнее.

— Я позвоню Бьёрну. Надо предупредить… не знаю, спецотдел, или бабку эту! Нельзя просто сидеть тут и ждать.

Наставник ответил сразу.

Выслушав сбивчивый рассказ ученика, Бьёрн хмыкнул:

— К бабке в Рябиновку поехали? Я б на твоём месте не за бабку переживал. Уж она-то за себя постоять сможет! Ладно, я как освобожусь тут — съезжу, посмотрю что там к чему.

Он отключился.

Кобра напряжённо спросила:

— Он же не шутит? По поводу того, что бабка такая сильная?

— Нет, не похоже, — покачал головой Руслан. — Я как-то к ней послал ночную падь. Бабка справилась.

— Ну, если знаки нужные есть, это несложно.

— Она и без знаков может…

Кобра встала:

— И ты молчал⁈ Я еду туда!

— Я с тобой.

Дорога до Рябиновки слилась в единый поток скорости, страха, восторга и ночного ветра. Руслан крепко обнимал Кобру, сидя на байке у неё за спиной. Дорога неслась навстречу, ветер свистел и упруго пружинил по телу, несмотря на куртку. Руслан оглох, почему-то охрип и решил, что ничего ужаснее и ничего прекраснее с ним раньше не происходило. Как будто он, садящийся на мотоцикл у дома Полоза, и он, вставший на землю недалеко от дома бабки в Рябиновке, — это два разных человека.

…и почему-то не мог отделаться от ощущения, что это — в последний раз.

Они несколько раз проехали по узким деревенским улицам, потом мотоцикл остановился. Руслану потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя. Вот мотоциклы остальных Змей. Вот смутно знакомый забор. Тёмный джип с заляпанными номерами. Рядом такси. Руслан кивнул знакомому усатому таксисту. Бьёрна в машине не было.

Кобра ринулась в приоткрытые ворота бабкиного забора, но там её кто-то остановил.

— Я сказала: пропустите!

— А вы кто такая, гражданочка?

Руслан подошёл, чтобы объяснить человеку из спецотдела, что они здесь не просто так, но тут послышался знакомый голос:

— Она с ними. Пропустите её, — Бьёрн выглянул за ворота. — О, да тут и мой ученик! Его тоже пропустите.

Стоящий в воротах мужчина посторонился. Кобра вбежала во двор и вскрикнула. Руслан поспешил следом.

В бабкином дворе было людно: кроме Бьёрна и новоприбывших там толпилось ещё несколько человек из спецотдела, стояла сама бабка, горестно