Стратег из ниоткуда. Книга третья - Михаил Александрович Атаманов

— Князь, и корона, и головы находятся у меня. Также у меня в плену имеется один живой эльф из твоих подданных, правда в тяжёлом состоянии. Но об этом поговорим позже, когда решим первостепенный вопрос с принадлежностью города.

— А чего тут решать? — вступил в беседу нетерпеливый и дерзкий виконт. — Я победил в сражении на Глинском поле, так что город Чёрные Шахты принадлежит мне! Безродный наёмник, освобождай немедленно мою собственность и тогда, возможно, я не трону твоих орков и позволю им вернуться под ту корягу, из-под которой они выползли!

Проявившаяся за его спиной кикимора Кирена отвесила наглецу смачный подзатыльник.

— Не смей повышать голос н-на хозяин-на, ин-наче откушу тебе н-нос!!!

Я велел нечисти снова скрыться и больше не вмешиваться, и даже для вида пожурил свою «излишне ретивую помощницу, не знающую человеческих обычаев», хотя на самом деле кикимора лишь исполнила мой ментальный приказ. Но появление в комнате живой кикиморы предсказуемо вызвало у моих собеседников огромное удивление и даже шок.

— И много у тебя таких необычных помощников, вождь орков? — поинтересовался командующий, и я подтвердил его самые серьёзные опасения.

— Много, сир Бриан. Фактически, полные болота, которых на моей территории в избытке, князь Брандуил подтвердит мои слова. Лешие, русалки, кикиморы, прочие духи… Их вполне достаточно, чтобы контролировать границу с Родом Невидимого Богомола и знать о перемещении всех эльфийских разведчиков. Или вызнать ваши планы перед боем на Глинском поле.

Мои слова заставили ветерана серьёзно задуматься, да и на молодого виконта тоже произвели впечатление. Я же развил словесный успех.

— То, что вы видели на поле — лишь малая часть моих войск. Так что если бы я задался целью оставить Чёрные Шахты себе, у меня хватило бы сил удержать город. Да и вашу стоящую под стенами армию я могу если и не полностью разбить, то сильно сократить её численность. Вот только у меня нет таких планов, — но не успели мои оппоненты облегчённо выдохнуть после таких моих слов, как я продолжил. — Хотя тут возникает одна проблема: наниматель граф Кубин Младший Альмар мне не заплатил, и его город по-прежнему должен мне четыреста золотых монет. Я намереваюсь эти деньги так или иначе получить — или от вас, или от супруги графа (собеседники не могли знать о самоубийстве графини Сильвии Альмар, и я пользовался этим), или от богатых городских купцов за сохранение их лавок и складов. Виконт, ты готов прямо сейчас заплатить мне четыреста золотых, чтобы мои орки покинули город Чёрные Шахты?

— Эээ… нет, — пацан оказался сбит с толку и, с надеждой посмотрев сперва на эльфа, затем на командующего, и не дождавшись от них совета или финансовой помощи, всё-таки отрицательно замотал головой. — Я сейчас пуст. Монетами, что выдал отец, я расплатился с наёмниками.

— Тогда слушайте мои условия. Четыреста золотых плюс сотня за каждый день ожидания — вот моя цена. Или дайте мне две седьмицы, чтобы я сам мирным путём собрал нужную сумму в богатом городе, не прибегая к грабежам, насилию и погромам.

Наступило долгое молчание, тройка переговорщиков лишь переглядывалась меж собой. Наконец, главнокомандующий решился озвучить своё мнение.

— Мне кажется это справедливым. Орки сильны, и без огромных потерь их не победить, так что соглашайтесь, виконт! Возьмите ещё денег у отца, или вернёмся через две седьмицы и возьмём город бесплатно.

— Да, это справедливое требование, — определился графский сыночек и объявил, что отводит свои войска от стен Чёрных Шахт и возвращает домой.

Двое рыцарей ушли, причём командующий напоследок даже слегка поклонился мне, и в комнате вместе со мной и моими друзьями остался лишь эльфийский младший князь. Который сразу же перешёл на эльфийский язык.

— Ты убил эльфийского князя, Альвар Завоеватель, а такое преступление не прощается. К тому же разговаривающие с природой говорят, что дух Невидимого Богомола разъярён и требует немедленной мести за своё ослабление. К сожалению, я не могу пойти на поводу у духа-защитника. Мой Род связан сейчас мирным договором с твоим племенем Жёлтой Рыбы, а слово мы держим. Но в первый день будущей весны меж нами неминуемо будет объявлена война! Впрочем… расскажи о последних мгновениях жизни моего прапрадеда, но только предельно честно, и я подумаю над продлением перемирия ещё на сезон-другой.

— А ты уверен, что мне нужно продление перемирия? — демонстративно удивился я. — Кажется, мы с тобой уже говорили, молодой князь, что между нашими племенами существуют противоречия, и для их разрешения может потребоваться пролить кровь. Впрочем, ты имеешь право знать, как умер великий мечник.

Почти не покривив душой, я поведал историю о том, что легендарный мечник серьёзно недооценил меня. И когда баронесса Тильда Ур-Вайетт, — я указал на вампиршу, — закончила обратный отсчёт, Валькор Непревзойдённый Мечник с едва уловимой глазом скоростью метнулся вовсе не ко мне, а к стоящей в первом ряду княгине Диассе Ловкой Лани. И зачем-то засунул ей в приоткрытый рот пучок зелёной травы, вместо того, чтобы отражать мою атаку.

— Всё так и было, — густо покраснев, призналась длинноухая лучница. — Я и глазом не успела моргнуть после начала поединка меж вождями, как у меня оказался полный рот травы. Пришлось долго отплёвываться, а тем временем Альвар уже отрубил отвлёкшемуся сопернику руку. Раненый же князь Валькор, нарушив все законы чести и самим же объявленное правило боя один на один, стал призывать своих эльфов напасть на Альвара и убить его.

— Ты лжёшь, низложенная, такого быть не могло! — резко заявил ошарашенный эльф. — Никогда князь Рода Невидимого Богомола не опустился бы до столь подлого нарушения правил дуэли чести!

Вот только и понимающая эльфийский язык баронесса Тильда, да и я сам тоже, подтвердили, что именно так всё и было, и тому имеется огромное количество свидетелей среди эльфов, людей и орков. Да и полученная мной в спину рана в то время, когда я стоял лицом к опустившемуся на одно колено противнику, красноречиво подтверждает слова эльфийки и других свидетелей.

— Я отказываюсь в это верить, да и члены советы старейших никогда не примут такую версию! — упорствовал эльфийский переговорщик, и переубедить его не было никакой возможности, как мы ни пытались.

— Что ж, тогда я придержу голову опозоренного бесчестием князя Валинора у себя, — объявил я своё окончательное решение. — И отдам для подобающего захоронения лишь тогда, когда Род Невидимого Богомола официально признает бесчестие князя и извинится предо