Дым и перья в академии Эгморра. Сказочная ложь - Кира Лин

Рагмарр быстро огляделся и снова посмотрел на меня. Джоша от нас отделял столик с шумной компанией. Гладкое, будто высеченное из камня, лицо Эйдена ничего не выражало, но в глазах шевельнулась тень.

Я уловила её и вцепилась в неё взглядом.

— У Ровера есть дела поважнее, чем болтовня с запутавшейся ведьмой. Хочешь разобраться в своих проблемах — напряги мозги. Он дал тебе слишком много подсказок, и ты не преминула ими воспользоваться. По крайней мере, не всеми.

— Намёки Ровера всегда размыты, но я следую его указаниям, — процедила я. — Что тебя тревожит, Эйден? Я вижу в твоих глазах страх — неужели?

— Отпусти меня, или будет слишком поздно! — прошипел он в ответ.

— Так оттолкни меня!

— Не могу. Мне нельзя к тебе прикасаться, — без тени улыбки проговорил Эйден.

Я разжала пальцы и попятилась.

— Могу я спросить — почему?

— Потому что у тебя этот хренов кулон, — огрызнулся он, оправляя воротник пальто. — Ты до сих пор не поняла, кто ты? — он издевательски поцокал языком, вскинув брови. — Глупая ведьма!

Я не успела моргнуть, как воздух задрожал. Меня окутало плотным чёрным дымом, и лицо рагмарра растворилось в нём. Кожу обдало жаром его силы.

Эйден вихрем взметнулся к потолку и унёсся в приоткрытую дверь.

Джош отшатнулся, налетел на край стола. Звякнула посуда. Посетители всполошились. Послышались крики, грохот опрокинутых стульев и звон бьющихся стаканов.

Я обернулась вслед Эйдену, но искрящийся хвост чёрного урагана исчез на улице.

— Что это?

— Неужели рагмарр!? — раздавались возгласы со всех сторон, пока я бежала между рядами столов. Джош торопился за мной, оправляя ворот куртки.

— Что он от тебя хотел? — гневно прошептал он мне в лицо, когда догнал.

— Это я от него хотела, — так же горячо бросила я. — Мне нужны были ответы, а он, зараза, снова ускользнул! Как ты здесь оказался?

— Ты вздумала напиться, — хмыкнул Джош, убирая прядь волос, упавшую на лицо, мне за ухо. — Решил предотвратить трагедию или хотя бы составить компанию.

— Удачный момент выбрал, — против воли улыбнулась я. — Меня всю трясёт изнутри, по спине ползают мурашки…. Мне не по себе, Джош.

— Пойдём отсюда, — ласково сказал он и, притянув к себе, обнял за плечи.

Брат открыл передо мной дверь, но я вцепилась в его руку и обернулась. Джереми смотрел нам в спины с потерянным видом. Отпихнув Джоша, я бросилась к нему и навалилась руками на стойку.

— Где Лорелея? — дрожащим голосом спросила я.

— Её кто-то позвал, — сглотнув, сказал он. — Кто-то знакомый. Я решил, что это ты.

Мгновение я смотрела в его лицо и оттолкнулась от стойки. Джош схватил меня под локоть и поволок к выходу.

Мы покинули таверну — едва переступили порог, и дверь за нами захлопнулась, будто кто-то с силой дёрнул с обратной стороны. Я застыла на месте, удерживая брата. Налетел ледяной ветер, принёс резкий запах гари.

Я зажала нос рукой, а взгляд уже прощупывал стоянку, прилегающую к зданию. Улица казалась пустынной, но где-то совсем близко находился рагмарр. И это был не Эйден.

Вырвавшись из объятий Джоша, я побежала по тротуару. Сердце разрывалось на части, в груди потяжелело. Глаза неожиданно наполнились слезами. Ещё не знала, что случилось, но уже чувствовала, что опоздала.

Часть меня рвалась прочь отсюда, сердце сжималось, словно я утратила нечто важное. Нельзя просто взять и уйти — я должна была выяснить, что происходит, и почему мне так мучительно больно…

Я бежала по тёмной влажной брусчатке, воздух казался густым. Волосы прилипли ко лбу из-за холодной мороси, а по щекам бежали ручьи горячих слёз. Но, сколько бы ни бежала, сколько бы сил ни прикладывала, движения казались заторможенными.

Я не успевала. Фонари гасли один за другим, только плеск морских волн остался для меня ориентиром. Набережная была совсем близко, буквально рукой подать….

На бревенчатом мосту у пристани столпилось несколько человек. Издалека доносился вой жандармских сирен, но я его слышала, как сквозь вату. Подбежав, словно в бреду растолкала людей и рухнула на колени.

С губ сорвался вскрик, пролился тихим стоном…. Трясущиеся руки упрямо тянулись к каскаду золотых волос, расплескавшемуся вокруг головы Лорелеи.

Я смотрела, забывая моргать, не веря тому, что вижу. Джош оттаскивал меня за плечи, но я упиралась ногами в доски.

Русалка лежала на спине, голубое платье промокло от брызг воды и пены. Её пустой лазурный взгляд был устремлён мимо меня, в сторону моря.

Раскинув руки, одной она словно указывала вдаль тёмной бушующей стихии. Море волновалось, горевало, хлестало о пристань тяжёлыми волнами.

Ночь поглотила горизонт, лишь свет луны серебрился на вздымающейся водной глади.

И каждый удар отдавался внутри меня пульсирующей болью.

Ветер ласково гладил волосы Лорелеи, шевелил складки платья. А я боялась дотронуться до неё — вокруг русалки растекалась вода. Она таяла у меня на глазах, а я ничего не могла поделать.

Прикрыв рот ладонью, осторожно коснулась её руки. На ощупь она оказалась ледяной, какой-то ненастоящей. Смелости не хватало посмотреть на чёрную дымящуюся дыру в груди подруги — я упорно отводила глаза.

Воздуха не хватало, дышать было нечем.

Её жизнь оборвалась и утекала сквозь мои пальцы. Голова закружилась, мир покачнулся и стал отдаляться, как перед обмороком. Всё казалось нелепым сном. Этого не могло произойти на самом деле!

Сознание уносилось прочь. Джош тряхнул меня за плечо и вернул на пристань. Я моргнула, глубоко вдохнула, и молоточки застучали в висках.

Я больше не услышу её голоса и звонкого, искрящегося, беззаботного смеха. Не увижу особенных глаз, в которых можно было утонуть. Не увижу, как она привычным жестом отбрасывает чудесные золотистые волосы.

В моей жизни больше не будет Лорелеи.

Память собирала по крупицам каждый миг, проведённый с ней. Я винила себя за то, что уделяла подруге мало времени, иногда использовала её, чтобы повидаться со Странником и обсудить свои путанные размышления.

Из груди вырвался крик отчаяния и боли, но я настолько была подавлена и разбита, что его никто не услышал. Мы расстались, не перебросившись и парой слов на прощание. Только улыбка Лорелеи запечатлелась в памяти...

Смерть Лукаса стала для меня ударом, но страшная гибель подруги оказалась невыносимой мукой. Тот, кто убил её, знал наверняка, чем можно ранить меня ещё глубже.

От этой мысли боль расплескалась силой вокруг меня. Заполнила чёрным ветром мостовую.

Зеваки шарахались, кто-то с визгом убегал. Хватая воздух ртом, я отчаянно цеплялась в руки Джоша. Он сидел на земле, удерживая меня. Я вырывалась, но не сразу осознала это.

И