Дым и перья в академии Эгморра. Сказочная ложь - Кира Лин

Она погибла из-за меня. А я сидела над её телом и глотала солёные, как море, слёзы. И никого больше в целом мире сейчас не существовало.

Моя подруга таяла, а часть меня погибала вместе с ней на этом мосту в луже морской пены.

Слева мелькнула тень и отвлекла. Я неосознанно подняла взгляд и перестала вырываться. Попыталась сфокусировать рассеянный взгляд — над телом Лорелеи склонился мужчина.

Тёмный бесшумный силуэт, точно призрак. Он держал её руку в ладонях, нежно припав к ней губами, пока та не обратилась в воду и не просочилась сквозь его пальцы.

Русые волосы закрывали лицо, свесившись вперёд, но я узнала чёрное пальто. И неповторимое ощущение его силы.

— Ровер? — хрипло прошептала я.

Мужчина поднял голову и одарил меня пристальным взглядом. Его красивые голубые глаза сейчас были синими, как полночное небо, а на прекрасном лице пролегла тень горя.

Я сидела и ошарашено смотрела на него. Он разжал ладони, и последние капли стекли на пристань, просочились в щели между брёвнами и упали вниз. Я вздрогнула, ощутив их ударами изнутри, где-то в глубине тела.

И взглянула на тело Лорелеи — обратившись после смерти в воду, она возвращалась домой.

— За что? — сорвалось с моих губ. — Почему она, Ровер?

— Меня зовут Уилбер, — тихим бархатным голосом отрезал он и поднялся на ноги. — Ровер — грязная кличка, которую дала мне Линетт, — мужчина говорил чуть слышно, но я ощущала жар его слов.

Оправив пальто, он накинул на голову чёрный капюшон, и в груди вспыхнула невыносимая боль.

Я дрожала, и вовсе не от холода. И упала назад, но меня подхватил Джош и прижал к груди.

Расширенными глазами глядя на мужчину в чёрном пальто и капюшоне, под которым скрывалось во тьме гламора его лицо, я утратила дар речи. Мой мир перевернулся. Снова.

— Оно означает «Странник» с древнего эгморрийского, — бросил он и спрятал руки в карманы пальто.

На мгновение Уилбер задержал на мне взгляд, но тот почти сразу исчез под вуалью гламора, растворился в пустоте. Я прерывисто выдохнула, по щеке сбежала слеза.

Более ничего не сказав, он развернулся и быстрым шагом двинулся в сторону города. У парапета его ждал Эйден — вместе они взмыли в воздух размытым чёрно-белым облаком и слились с ночным ветром.

— Всё это время он был у меня под носом, — всхлипывая, пробормотала я.

Джош крепко обнял меня, охватив руками, и медленно раскачивался в попытке успокоить. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять, насколько он шокирован феерическим появлением Ровера.

Кто бы мог подумать, кем он окажется на самом деле? Но, сидя в темноте пристани, слушая плач моря, я прокручивала в памяти все наши встречи.

Его магия всегда была на вкус тёплой и мягкой, полной запахов летней ночи. Преследовала меня во сне и наяву. Он скрывал силу, когда играл роль Странника, но я всё равно чувствовала. Уилбер.… Он постоянно был рядом, как и обещал моему отцу.

Наблюдал со стороны. А чтобы я каждый день бежала к нему со всех ног, подпитывал интерес таинственностью чёрного капюшона. И я выкладывала всё до мелочей, вываливала на него свои проблемы и наивные рассуждения маленькой ведьмы, возомнившей себя сыщиком.

Мрак ночи нарушили мигалки патрульных карет, примчавшихся на причал. Жандармы во главе с инспектором Брейнтом высыпали на улицу и бросились к мосту.

К их появлению тело Лорелеи капля за каплей успело исчезнуть в море. Лишь растоптанный кулон русалки остался лежать на пристани.

Инспектор подошёл к подсыхающей пенной лужице и тяжело вздохнул. Я почувствовала, что он посмотрел на нас, и ответила ему взглядом, исполненным боли.

Он ничего не сказал, лишь едва заметно кивнул. Как жаль, что найти общий язык нам помогло несчастье. Как нестерпимо больно, что этот проклятый кулон достался мне и разрушил столько судеб!

Глава 53

Инспектор Брейнт любезно согласился нас подвезти. Если они с Джошем о чём-то говорили, то я этого не слышала. Ничего не слышала, кроме собственного пульса.

Брат помог вылезти из кареты, придержал за руку. Словно в тумане, я вошла в дом и медленно побрела к лестнице. Джош захлопнул входную дверь — я вздрогнула и остановилась.

Вернулись звуки и запахи. Глаза заволокло слезами. Прерывисто выдохнув, я закрыла лицо ладонями, не в силах сдвинуться с места.

— Эшли? — осторожно позвала сестра.

Я не обернулась. Тихое предостерегающее мычание Джоша, и она хлопнулась на стул. Сестра без слов всё поняла и прочувствовала. Перед глазами стояло лицо Лорелеи, я боялась их закрывать.

Вокруг меня и внутри была пустота, она вытеснила ноющую боль из груди. Ещё мгновение назад казалось, что я сломалась и рассыпалась по крупицам, но вдруг всё исчезло. Мир исчез. И голова закружилась.

Быстрые тихие шаги. Приближение Бена я ощутила кожей, мигом позже почувствовала телом. Он подошёл сзади и заключил меня в объятия, крепко сдавив руки, до боли.

Ахнув, я заморгала, и в глазах прояснилось. Боль отрезвила — это и было нужно.

— Я здесь, — прошептал он, склонившись, и обжёг дыханием щеку.

Я обняла руки Бена, прижала их к груди. Сердце вздрогнуло — появилась надежда на то, что он исцелит меня, поделится своим теплом.

— Мне больно, — чуть слышно прошептала я, и глаза вновь наполнились слезами.

— Я знаю, — так же тихо выдохнул он. — Эта рана слишком глубокая, чтобы затянуться.

Его нейтральный тон вселял спокойствие. Едва я ощутила Бена рядом, душой и телом, как воля покинула меня. Из груди рвались рыдания, ватные ноги подкосились. Бен подхватил меня на руки, когда в глазах начало темнеть, и я прильнула щекой к его плечу.

Сердце его тревожно билось. Я ощутила жар его силы и подняла голову. Мы встретились взглядами — нахлынуло ощущение родного, необыкновенно дорогого и важного.

Я приложила ладонь к его щеке, и он потёрся о неё. Подняв меня чуть выше, склонился, чтобы я обхватила руками его шею. И поцеловал меня. По телу пронеслась сладкая дрожь.

Опустив голову ему на плечо, я позволила отнести себя в спальню и уложить в постель. Уснула на груди Бена, заключённая в объятия.

Боль не уходила. Я ощущала её даже во сне — тело пульсировало далёкой, приглушённой горечью. Тревожное чувство терзало душу.

Я сидела на причале и перебирала пальцами золотые волосы Лорелеи, а они таяли. Отчаянные попытки удержать её отзывались паническим