Клондайк - Андрей Васильевич Саломатов

Лучшие парни сейчас кладут за родину свои головы на полях брани! — неистово орал старший сержант. — А ты, старая мокрица, валяешься на белых простынях! Да я тебя сейчас в миг порешу! Ты у меня голый будешь всю ночь маршировать по плацу! — Взбешенный вояка вдруг бросил старика, выбежал из каморки и через минуту вернулся с автоматом. Встав в дверях, старший сержант рванул на себя затвор, навел ствол на больного старика и закричал: — Считаю до трех! Не встанешь, застрелю как собаку.

— Стреляй, — равнодушно проговорил сторож, и вслед за этим прогремела короткая очередь. Пули пробили деревянную стену чуть выше головы сторожа. Его обдало горячей душной волной и припорошило штукатурной пылью.

— Плохо же тебя учили, если с двух метров не можешь попасть в человека, — прошептал старый ефрейтор.

— Плохо? — вдруг совсем тихо и как-то очень зловеще переспросил старший сержант. После этого он поправил на себе китель, тронул верхнюю пуговичку и замогильным голосом произнес: — Именем военного трибунала, за неподчинение старшему по званию в период военного времени ты приговариваешься к расстрелу.

Объявив приговор, вояка навел автомат на сторожа и нажал на курок.

Две недели прошло с тех пор, как старший сержант остался на острове один, и все это время он готовился к отражению атаки противника с моря. Вначале он забросил на крышу кусок провода, подключил антенну к давно списанной рации и, пощелкав как попало тумблерами, целый день передавал в эфир один и гот же короткий текст: «Я, император Большого Южного архипелага, объявляю всему миру войну! Физическое уничтожение гарантирую!».

Всю следующую ночь старший сержант перетаскивал оружие и боеприпасы на плац. Посредине забетонированной площадки вояка установил единственный оставшийся на острове тяжелый миномет и здесь, рядом с ним, сложил весь запас мин. Пулеметы и автоматы вояка распределил по всему периметру плаца. Рядом с каждым он положил по коробке патронов и предусмотрительно вскрыл их. Гранаты и лимонки старший сержант насыпал кучами, как яблоки или картошку.

Перетаскав из склада почти все оружие, вояка поставил рядом с минометом большой обеденный стол из офицерской столовой, и на него водрузил кресло. Устроившись с биноклем в этом импровизированном наблюдательном пункте, старший сержант стал дожидаться вражеской флотилии.

Еще две недели вояка просидел на своем троне. Он завтракал, обедал и ужинал в кресле, спал урывками, но за все это время так ни один корабль на горизонте и не появился.

К тому времени сильно испортилась погода. Небо сплошь заволокло низкими грязными тучами, с континента подул холодный пронизывающий ветер, и на море разыгралась большая волна. Разглядеть что-нибудь в открытом море стало почти невозможно, а потому старшему сержанту за каждым гребнем чудились вражеские эсминцы, подводные лодки и авианосцы, которых на Марсе не было в помине. Несколько раз вояка соскакивал со своего наблюдательного пункта и давал из тяжелого миномета залп по воображаемому судну. Но убедившись, что ошибся, старший сержант возвращался в кресло и продолжал наблюдать за горизонтом.

К концу второй недели служака порядком сдал. Он страшно похудел и оброс редкой, рыжей щетиной. Кроме всех прочих бед, у него появился сухой, раздирающий грудь кашель и сильный насморк. Глядя слезящимися глазами в серую мутную даль, старший сержант часто вскакивал с кресла и постоянно что-то бормотал. Иногда он вполне членораздельно выкрикивал: «Ну, где же вы, сволочи?! Трусы! Идите сюда! Я покажу вам, как сражаются настоящие солдаты!»

Его слабый хриплый голос тонул в шуме прибоя, и все же неистовому вояке казалось, что его грозные, яростные слова гремят над пустынным островом и морем пушечной канонадой. Что от его чудовищного крика на большом марсианском континенте вражеские солдаты в ужасе бросают оружие и, зажав ладонями уши, падают на дно окопов. Что они вжимаются в каменистую землю, орут и стонут, проклиная самих себя и день, когда они согласились прилететь на эту необжитую, негостеприимную планету.

Эти нелепые фантастические видения смешили и самого старшего сержанта. Безумно хохоча, кашляя и снова хохоча, он поливал из пулеметов свинцовые, как и сами пули, облака, рычал как зверь и отчаянно ругался, выбирая самые богохульные, самые непотребные ругательства.

И все же старший сержант прозевал свой «звездный» час. Пока он, сидя в кресле с биноклем в руках, спал, к северной оконечности острова подошел военный катер. Команда сошла на берег, и вскоре командиру катера доложили, что на острове никого нет, если не считать странного человека в бушлате без погон, который, обложившись оружием, крепко спит на плацу в кресле, поставленном на стол.

Вояку разбудили, от чего он немедленно впал в дикую ярость. Старший сержант хрипло выкрикивал угрозы, норовил лягнуть кого-нибудь из матросов и даже кусался. Пришлось вояку привести в чувство. После нескольких очень болезненных ударов он присмирел и вскоре выказал желание поговорить с командиром.

Как следует обыскав его, старшего сержанта отвели к командиру дивизиона, и там он наконец понял, что произошло.

— Кто такой?! — заорал майор. — Почему в таком виде?!

Начальственный окрик подействовал на вояку благотворно. В голове у него словно сработал какой-то механизм, и взгляд старшего сержанта мгновенно просветлел. Выражение лица его снова сделалось осмысленным, на губах заиграла счастливая улыбка, а руки сами по себе вытянулись по швам. Скорее почувствовав, чем разглядев перед собой старшего по званию, вояка встал по стойке смирно и чеканно отрапортовал:

— После успешного отражения противника в районе западного побережья острова...

Но майор не дал ему договорить.

— Почему в таком виде, я спрашиваю?! — повторил он вопрос.

— После успешного отражения противника... — снова начал старший сержант и от волнения сбился.

— Ладно, — сообразив, что так ничего не добьется, отмахнулся майор. — Где твоя часть?

— После успешного... — упорно повторил сержант, и майор поморщился. Он повернулся к своему заместителю, отдал приказ осмотреть весь остров и только после этого снова обратился к замолчавшему старшему сержанту:

— Должность, звание у тебя есть? — брезгливо разглядывая вояку, спросил он.

— Командир отделения, — радостно рявкнул старший сержант. К этому времени в голове у него окончательно прояснилось, и он наконец вспомнил, кто он и что от него требуется.

— Ладно, примешь отделение. У меня как раз вчера убило сержанта, — проговорил майор и жестом показал, что разговор закончен.

Этим же вечером тщательно выбритый, в новом с иголочки обмундировании старший сержант построил свое отделение на плацу для ознакомления с личным составом.

— Итак, — браво