Клондайк - Андрей Васильевич Саломатов

расхаживая перед строем, начал он. — В первую очередь у нас должна быть железная дисциплина. Весь мир держится на дисциплине, и если никто не будет ее нарушать, все будет в полном порядке. И запомните самое главное: с сегодняшнего дня я вам и отец, и мать, и командир, и император. Если вы это не запомните, я всегда напомню, но это будет очень жестокое напоминание. Все ясно? Я и только я для вас император...

КЛУБНИКА СО СЛИВКАМИ

Фантастический рассказ

Борис медленно брел по пыльной улице кардянского квартала, засунув руки в карманы рваной вельветовой куртки. Он безразлично поглядывал по сторонам, поплевывал себе под ноги и размышлял, где бы разжиться сигаретами и хлебом. Он совсем не знал этого марсианского поселения, хотя и отсидел за воровство в местной тюрьме больше года. Гастроли оказались неудачными, как, впрочем, и предыдущие на другом конце Марса, за которые ему пришлось провести в крепости почти пять лет.

Проходя мимо, пожилая кардянка окинула Бориса презрительным взглядом и достаточно внятно пробормотала:

— Понаехали тут всякие двуногие-двурукие. Житья от них нет.

И действительно, как и у всякого землянина, у Бориса было две ноги и две руки, тогда как у кардян, которые очень быстро колонизировали эту часть Марса, и тех, и других конечностей было вдвое больше.

Толстый полицейский-кардянин, до сих пор скучавший у дверей маленького магазинчика, нехотя отлип от стены и направился к Борису. По пути он хлопал себя палкой по ляжке, намеренно не смотрел в сторону бродяги и вообще делал вид, что покинул свой пост исключительно для того, чтобы немного размять свои четыре короткие кривые ноги.

— Документы, — встав на пути у Бориса, потребовал полицейский.

— Пора бы уже свои иметь, — равнодушно пошутил Борис и, порывшись в нагрудном кармане, достал вчетверо сложенный лист бумаги.

— Освободился? — разворачивая справку, спросил полицейский.

— Да уж хватит. Пора и честь знать, — ответил Борис, блуждая взглядом по незамысловатым кардянским вывескам. Но внимание его привлекла только одна, не совсем уместная в этих местах вывеска, написанная на английском языке. Надпись на ней гласила: «Кафе «Маленькие радости», а внизу чуть мельче пояснялось: «Только для бродяг, алкоголиков и проституток».

— Что за богадельня? — поинтересовался Борис у полицейского, который внимательно изучал изрядно помятый документ.

— Зайди, узнаешь, — ответил тот, возвращая бродяге справку. Он вразвалочку отправился назад к своему наблюдательному пункту, но через несколько шагов обернулся и добавил: — Постарайся не попадаться мне часто на глаза.

— Ладно, — не глядя на полицейского, ответил Борис. Он убрал справку в карман, еще раз окинул взглядом фасад странного заведения и не спеша двинулся к дверям. Внимательно изучив вывеску, Борис неуверенно взялся за дверную ручку, и двери тут же распахнулись. Каково же было его удивление, когда на пороге этой кардянской богадельни он увидел девушку-землянку в ослепительно белом платье и кружевной наколке.

— Здравствуйте, — по-английски поприветствовала его девушка. Она лучезарно улыбнулась бродяге и жестом пригласила озадаченного посетителя войти.

— Здравствуй, землячка, — ответил Борис и переступил порог, — Не ожидал, — осматриваясь, проговорил он.

Помещение представляло собой большой светлый зал со столами, накрытыми белыми скатертями. Кое-где сидели такие же, как он, одетые в лохмотья, но аккуратно постриженные и гладко выбритые люди, среди которых куда больше было его сопланетников — землян. Кто-то из них обедал из дорогой фарфоровой посуды, а кто-то уже закончил трапезу и сидел курил, разглядывая соседей.

— Меня зовут Анна, — улыбаясь Борису как самому лучшему другу, сказала девушка и вслед за этим спросила: — Чего бы вы хотели?

— У меня нет денег, — пояснил он. — Просто зашел посмотреть.

— Если нет денег, мы покормим вас бесплатно, — ответила девушка. — Кроме того, у нас вы можете бесплатно побриться, постричься, принять ванну, а за это время вашу одежду почистят и, если надо, починят. Оставшись у нас до вечера, вы сможете поужинать и, при желании, переночевать одну ночь. Если у вас есть какое-нибудь легко выполнимое желание, мы охотно его выполним. Но, повторяю, желание должно быть легко выполнимым. Например, вы захотите покататься в автомобиле, на мотоцикле или на велосипеде. По вашей просьбе мы можем приготовить вам любое земное или кардянское блюдо. Что вы любите больше всего?

Застигнутый врасплох, бродяга ошалело смотрел на девушку и мучительно раздумывал, как ответить этой красавице, которая вызывала в нем самые противоречивые чувства. Непреодолимое желание погладить ее по нежной персиковой щеке боролось в нем с потребностью сказать какую-нибудь обидную гадость.

— Ну, что вы любили больше всего в детстве? — попыталась помочь ему Анна.

— Пиво и лазать по деревьям, — не своим голосом ответил Борис.

— Спиртных напитков у нас нет, — с той же обворожительной улыбкой произнесла девушка.

— Тогда клубнику со сливками, — быстро проговорил Борис.

— Ну вот, значит, на десерт вы получите клубнику со сливками. Как вас зовут?

— Как хотите, — ответил бродяга.

— Хорошо, Джон, — тут же нашлась Анна. — Итак, с чего вы начнете?

— С сигары, — немного освоившись со своим новым положением, ответил Борис.

Воспользовавшись всеми услугами, которые могло предложить это заведение, Борис, чистый и коротко постриженный, лежал в своем временном номере на застеленной кровати и курил. Неожиданно в дверь постучали и через несколько секунд в комнату вошел священник. Склонив голову, он поздоровался, подошел к кровати и, ласково галдя на Бориса, сказал:

— Может, вы хотите исповедаться, сын мой?

— Сегодня я не собираюсь умирать, — не меняя позы, грубовато ответил Борис.

— Исповедаться значит облегчить душу, — мягко проговорил святой отец.

— Я уже сегодня облегчался, — сказал Борис и бесцеремонно стряхнул пепел с сигары на пол.

— Господь милосерден, Джон, — настойчиво продолжал священник. — Никогда не поздно обратиться к нему. К тому же ты в таком возрасте, когда уже надо подумать о спасении души.

— Это за какие-нибудь пятнадцать минут вы собираетесь спасти мою душу? — усмехнулся Борис.

— Не я, Джон. Если ты...

— Ну, так пришлите ко мне самого Господа Бога. Ему я и исповедаюсь, — перебил он священника.

— Не богохульствуй, Джон, — сказал святой отец.

— Я отказываюсь от этой услуги, — поднявшись с кровати, нервно проговорил Борис. Он подошел к столу, на котором стояла большая