Семь шагов к Сатане. Лик в бездне - Абрахам Грэйс Меррит

Затем он с хитрой миной сказал:

– Дитя, она объяснила тебе, как провести его к ней?

– Ах, Регор.

Суарра вздохнула.

– К сожалению, нет. И это лежит тяжким грузом у меня на сердце, ибо, когда я получила ваше послание, я прямо сказала ей о нем и попросила ее помощи. Кроме того, я сказала ей, что с помощью или без помощи, но я должна идти. Она только кивнула и сказала: «Конечно, потому что ты – женщина». Затем, после недолгого молчания, она добавила; «Иди, Суарра, вреда тебе от этого не будет». – «Мать, я прошу зашиты для него», – сказала я, но она не ответила. И я спросила: «Мать Адана, разве ты не вызвала его из-за меня, и, следовательно, никто не посмеет причинить ему зла?» Мать покачала головой: «Если он любит тебя, он сам найдет дорогу ко мне».

– Никто не видел тебя? Никто не следил за тобой? – спросил Регор.

– Нет, – сказала Суарра. – Я совершенно уверена, что за мной не следили; мы прошли через Зал Ткачей, затем тайным путем, который идет под водопадом, а оттуда – по секретной тропе, идущей вдоль берега.

– Вы шли тихо? Когда вы проходили первую пещеру, ты ничего не слышала? Ничего не видела?

– Очень тихо, – ответила она. – А что касается пещеры, тропа пролегает глубоко под ней, так что ни ее нельзя было увидеть, ни быть из нее увиденной. И я ничего не слышала, кроме шума потока.

– Где был Лантлу?

Регор, казалось, еще не был удовлетворен.

– Сегодня вечером кормят ксинли! – сказала она. И задрожала.

– Значит, – сказал удовлетворенно Регор, – мы знаем, где он будет находиться.

– Ну, – сказал Грейдон, – результат дела, кажется, во многом зависит от того, смогу ли я лично отвесить свой почтительный поклон Матери. И она поставила строгое условие, чтобы я достиг…

– Грейдон, – мягко прервала Суарра, – для нас есть другая дорога. Если ты хочешь, я уйду с тобой к Хуону. Я люблю Мать, но, если ты желаешь, я не вернусь к ней. Я уйду с тобой к Братству. Вот что я сделаю для тебя, любимый. Я не хочу, чтобы тебя повстречала какая-либо из смертей Ю-Атланчи, но думаю, что они толпятся на твоей дороге к Адане. У Хуона мы сможем жить и быть счастливыми, по крайней мере какое-то время.

Грейдон услышал, как задохнулся в изумлении Регор и молча с беспокойством ждет, что он ответит. Сказанное Суаррой было соблазнительно. В конце концов, из убежища Хуона они могут уйти, и когда окажутся за пределами страны, вероятно, Мать-Змея удержит свою руку, не выпустит на них крылатых сторожей – из-за Суарры, а если он сможет увести Суарру, то какая ему забота о Ю-Атланчи или о тех, кто в ней обитает?

Быстро мелькнула другая мысль: Мать помогала ему – и не раз, а дважды. Она спасла его от Лика. Она приказала своим Посланникам защитить его и указать ему дорогу. Она воззвала к его верности и к его смелости и доказала, что в определенной мере доверяет ему.

А еще этот Темный, эта тень Нимира, Властитель Зла, угрожающий Матери. Хуон и Братство, которые ему тоже поверили, и Регор. Разрушить его надежды в том, что встреча Грейдона с женщиной-змеей избавит страну от зла и освободит их всех от изгнания?

Нет, он не может бежать от всего этого, даже ради Суарры!

Он так и сказал ей и объяснил – почему.

Он почувствовал, что Регор расслабился. У него было странное ощущение, что каким-то образом это сверхъестественно прекрасное, нечеловеческое создание, которое называют Аданой, следило за его мыслями и одобрило его решение, а в результате сама пришла к какому-то окончательному решению, которое до сих пор висело на волоске.

Суарра, казалось, была не слишком удивлена, так мало удивлена, что Грейдону стало любопытно: было ли это предложение придумано ею самой?

– Хорошо, – сказала она тихо. – Тогда мы должны выработать какой-то иной план. Я об этом думала. Слушайте внимательно, Регор. Через семь ночей – полнолуние, и эта ночь – Ландофакси, праздник Делателей снов. Все будут в амфитеатре – в городе останется мало охраны. Пусть Грейдон вернется к Хуону. На пятую ночь, считая от этой, выскользните из убежища и идите в обход головной части озера, через болота. Пусть Грейдон будет одет как эмер. Раскрасьте ему лицо и тело, сделайте ему черный парик – такой, как прическа у эмеров. Его серые глаза мы изменить не сможем – придется идти на риск. Вы знаете дворец Кадока. Он – тайный враг Лантлу и друг Хуона и ваш, но об этом мне говорить вам не нужно. Отведите туда Грейдона. Кадок спрячет его, пока не наступит ночь Ландофакси. Я пришлю проводника, которому можно доверять. Этот проводник отведет его ко дворцу. Таким образом он отыщет свой путь к Матери. Это произойдет благодаря его смелости, поскольку это потребует смелости. И разве он не проявил свой ум, когда отверг мое предложение? Так что поставленные Матерью условия будут выполнены.

– Это отличный план! – громыхнул Регор. – Клянусь Матерью, это такой хороший план, будто исходит от нее самой! Пусть будет так. А теперь, Суарра, готовься уйти. Ты пробыла здесь долго, и с каждым мгновением я боюсь все больше, хотя я не очень подвержен страху.

– Это хороший план, – сказал Грейдон. – И, сердце мое, уходи теперь, как просит Регор, потому что я тоже боюсь за тебя.

Ее нежные руки обвились вокруг его шеи, ее губы прижались к его губам, и он почувствовал, что щеки ее мокры от слез.

– Любимый! – прошептала она.

Суарра ушла.

– Гр-р-р-мф! – Регор испустил долгий вздох облегчения.

– Ну, дорога делается яснее. Теперь нам ничего не остается делать, как вернуться и ждать пятую ночь, а затем приступить к вашему камуфляжу.

Он радостно закудахтал.

– Подожди, Регор!

Грейдон слушал каждой клеткой своего тела.

– Возможно там опасность. Она могла попасть в засаду. Слушай…

Несколько минут они тихо стояли и слушали, но не услышали ни звука.

– Она в достаточной безопасности, – проворчал наконец Регор. – Вы слышали, что обещала ей Мать. Но – не нам, дружище. Наша дорога назад так же опасна, как и сюда. Пойдемте.

Он свистнул караульной охране.

Индейцы скользнули на платформу. Глубоко погруженный в думы, Грейдон отсутствующим взглядом скользнул по фантастическому профилю тени, отброшенной женщиной-лягушкой.

Луна поднялась выше и отбрасывала резкую тень колоссальной головы на гладкую поверхность скалы, от которой начиналась и шла дальше источенная пещерами стена. Зачарованный гротескностью тени, очнувшись от своих размышлений, Грейдон уставился на нее.