Семь шагов к Сатане. Лик в бездне - Абрахам Грэйс Меррит

не хочу, чтобы это сильное тело, которое должно стать моим домом, сделалось слабым. На что вы надеетесь? На помощь Хуона? Его дни сочтены. Дорина предаст его Лантлу, как уже предала мне вас. Его убежище будет взято до праздника Делателей снов, и все, кто останется в живых, послужат пищей для ксинли. Или моей… Они будут умолять об этом!

Шепот умолк, будто Тень сделала паузу, чтобы посмотреть, какой эффект возымело ее сообщение. Если это был тест на глубину оцепенения, охватившего Грейдона, Тень могла быть довольна.

Грейдон не шевелился, не мог отвернуть лицо от пристального, зачаровывающего взгляда Тени.

– Одолжите мне ваше тело, Грейдон! Змея не сможет помочь вам. Одолжите ли вы его мне или нет, но скоро я добьюсь своего воплощения. Я завладею вашим телом раньше, чем оно ослабеет. Только разделите его со мной… И лишь ненадолго. За это – власть, бессмертие, мудрость – все! Все будет вашим. Одолжите мне ваше тело, Грейдон! Вы томитесь по некой женщине? Что одна женщина по сравнению с теми, которыми вы сможете обладать? Смотрите, Грейдон!

Изумленный взгляд Грейдона последовал за призрачной указывающей рукой.

Он увидел, как цветы сада зла кланяются и кивают друг другу, словно живые, и услышал колдовскую песню. Лютни, колокольца, систрумы вплелись в поющий весело и ритмично хор. Голос сада. Над садом пронесся порыв ветра и обнял Грейдона.

Грейдон вдохнул его аромат, и в крови его зажегся дикий огонь. Исчезли кивающие цветы, исчез кроваво-красный поток.

Ржаво-черный свет сделался прозрачным и ярким. Возле ног Грейдона бежал журчащий, смеющийся ручей. За ручьем была буковая и березовая рощица. Из рощицы потоком выбегали женщины удивительной красоты, белые и коричневые нимфы, полногрудые вакханки, стройные и изящные девственницы – дриады. Они простирали к Грейдону жаждущие руки, их глаза обещали ему невообразимое наслаждение.

Женщины приблизились к берегу ручья, манили его, звали к себе голосами, от которых огонь в его крови запылал экстазом желания.

Боже, какие женщины! Эта – в короне бронзовых локонов – могла бы быть верховной жрицей Танит, жрицей тайного сада храма Танит древнего Карфагена, а та, с чьей прелестной головки лилось золото волос, могла бы быть самой непорочной Афродитой! Да по сравнению с любой из них прекраснейшая из гурий Магометова рая выглядит не более чем кухонной служанкой! Жарче разгорелся огонь в жилах Грейдона. Он рванулся вперед.

Но постойте! Та девушка, которая держится в стороне от других – кто она? У нее черные как ночь волосы, они закрывают ее лицо. Она плачет! Почему она плачет, когда все ее сестры поют и смеются? Когда-то Грейдон знал девушку, у которой было такое же облако черных как ночь волос.

Кто же она была? Неважно. Кто бы она ни была, никто похожий на нее не должен плакать и сама она никогда не должна плакать. Ее звали…

Суарра!

Волна сострадания захлестнула его, потушила колдовской огонь в его крови.

– Суарра! – закричал он. – Ты не должна плакать!

Закричав, он содрогнулся. Исчезла череда манивших его женщин, исчезла девушка с облаком волос, исчезли смеющийся ручей и березовая и буковая роща.

Перед Грейдоном раскачивался сад зла. Грейдон стоял неподалеку от агатового трона. Сидевшая на троне Тень наклонилась далеко вперед, дрожала от нетерпения и шептала:

– Одолжите мне ваше тело, Грейдон! Все они будут ваши, если вы одолжите мне свое тело!

– Боже!

Грейдон застонал, а затем крикнул:

– Нет, дьявол! Нет!

Тень выпрямилась. Исходившее от нее биение ярости ударило Грейдона словно нечто материальное. Он заметался под ударом, спотыкаясь, поплелся обратно к своей скамье, в безопасность. Тень заговорила, и вся мелодичность исчезла из ее голоса. Злоба была в ее шепоте, холодная воля.

– Вы болван! – сказала Тень. – А теперь слушайте меня. Я получу ваше тело, Грейдон! Отказывайте мне, сколько угодно, но я получу его. Уснете, и я, никогда не спящий, войду в ваше тело. Боритесь со сном, но когда усталость истощит силы вашего тела, я войду в него. Какое-то время вы будете жить в нем вместе со мной, как осужденный к смерти раб. Понимание этого будет для вас такой пыткой, что вы снова и снова будете умолять меня уничтожить вас. И потому, что мне так нравится ваше тело, я проявлю благодарность и разрешу надеяться. Когда вы наскучите мне, я уничтожу вас! А сейчас спрашиваю вас в последний раз: подчинитесь ли вы? Одолжите мне ваше тело не как раб, а как хозяин всего того, что я обещал вам, дайте мне владеть им вместе с вами.

– Нет! – твердо сказал Грейдон.

На агатовом троне взметнулся крутящийся вихрь. Трон был пуст. Тень исчезла, но сеялись все еще сквозь свет на возвышение черные атомы, и хотя трон казался пустым, Грейдон знал, что это не так и что темная сила находится все еще там и наблюдает за Грейдоном, выжидает подходящего момента ударить.

Грейдон, неподвижный как статуя, сидел на своей скамье. Он не знал, сколько уже часов прошло с той поры, как исчезла шепчущая Тень. Тело его онемело, но разум бодрствовал и был светел. Тела Грейдон своего вообще не чувствовал, а разум был, как не знающий устали страж на объятой сном башне, как негасимый свет в охваченном темнотой замке. Грейдон полностью пребывал в безмятежной концентрации на собственном сознании. Он не ощущал ни жажды, ни голода. Он даже не думал.

То, чем он был, полностью ушло вглубь самого себя, терпело, не сдавалось, оказавшись в мире, где нет времени.

Сперва все было не так. Он погружался в сон и боролся со сном. Он дремал и чувствовал, как Тень вытягивается вперед, касается его, испытывает его способность к сопротивлению. Из последних, казалось, сил он отбрасывал ее.

Грейдон старался абстрагироваться от окружающего, представлял вместо этого сохранившиеся в памяти картины нормальной жизни. Снова подкрадывался к нему сон. Он просыпался и обнаруживал, что скамья находится позади, а он ползет по направлению к черному трону. В панике Грейдон бежал обратно, падал, хватался за край скамьи, словно потерпевший кораблекрушение моряк – за обломок мачты.

Грейдон понял, что для Тени существуют ограничения, что она не сможет овладеть им, пока не принудит его подняться на трон или он не поднимется туда по собственной воле. Пока он остается на скамье, он в безопасности. Поняв это, Грейдон уже не осмеливался смежить веки.

Ему хотелось знать, не может ли он, мысленно сосредоточившись на Матери-Змее, установить с ней связь. Он бы установил связь, если бы смог вытащить одетый на