Фантастика 2026-168 - Светлана Волкова

Чжуэ Лоун действительно был пьян до изумления, когда это писал. Впрочем, мастерство не пропьёшь, немного подправить, и будет вполне приличное стихотворение. По форме, не по содержанию. Потому что содержание…

Лучше бы я этого не читала. Говорят, что у пьяного на языке, то у трезвого на уме, и мне как-то не хотелось узнавать, что человек, которого я считала своим другом, действительно думает обо мне нечто подобное. Сравнение с лисой и обезьяной было ещё самым мягким из того, что там оказалось написано. Даже удивительно, сколько ругани, оказывается, можно уместить в один небольшой текст, к тому же стихотворный.

– Ваше величество, верховный командующий Гюэ просит о срочной аудиенции!

Судя по тому, как вытянулось лицо у Кея, когда он увидел стишок у меня в руках, мой глава тайной службы был в курсе происшедшего.

– Вы уже прочли, – констатировал он.

– А ты это читал? – я приподняла лист за уголок двумя пальцами.

– Нет. Но мне доложили… Он зачитывал его вслух.

– Что ж, значит, все его собутыльники уже знают, какого он мнения о моей персоне, моей личной жизни и методах правления.

– Все были пьяны, ваше величество. Сомневаюсь, что, проспавшись, они вспомнят подробности. И… он тоже был пьян. Уверен, что Лоун уже сгорает от стыда.

– Если вообще помнит, что написал, – буркнула я.

И вот что теперь делать с этим не умеющим во хмелю проглотить язык вместе с зубами пиитом? Если бы не публичное чтение, я предпочла б не делать ничего – просто перестала бы приглашать его во дворец. Но здесь, как ни крути, имеет место быть оскорбление величества, и сделать вид, будто я ничего не знаю, уже не получится. Коль скоро мне позаботились донести, я уже не смогу оставить всё между мной и Кеем. Однако рубить голову за всего лишь слова, пусть даже несправедливые и оскорбительные, всё же казалось мне чрезмерным. Тем более, что это не какой-то чужой человек, а мой хороший знакомый и друг Тайрена. Ну и наконец – поэтический дар в моих глазах тоже играл не последнюю роль. Смерть Чжуэ Лоуна серьёзно обеднит здешнюю литературу, и пусть он не единственный ныне живущий стихоплёт, никого, равного ему, я не знала.

– Я поговорю с ним. Он принесёт вам свои извинения, искупит вину любой службой. Это было помутнение рассудка, не более.

– Я сама с ним поговорю, – я поднялась. – Заодно и извинения выслушаю. Не беспокойся за него, я буду настолько мягка, насколько возможно в этой ситуации.

Кей кивнул, в его глазах читалось явное облегчение.

Но мне не удалось ни побеседовать с Лоуном, ни выслушать просьбы о прощении. Посланные за ним евнухи вернулись с извинениями и сказали, что поэта не нашли. Ни в его доме, ни у кого-либо из его друзей его не оказалось. Не нашли его и во второй половине дня, и следующим утром. Я даже начала тревожиться – не случилось ли с ним чего? Но потом мне доложили, что в своём доме господин Чжуэ всё-таки побывал – вечером первого дня. Быстро взял деньги, кой-какие вещи, и выехал из столицы перед самым закрытием ворот. Где он отсиживался до того, я не узнала, да это было и не важно. Всё стало ясно – кто-то предупредил Лоуна, что на него уже донесли, и поэт предпочёл не проверять, какой силы гнев на него обрушится. Тут уже с облегчением вздохнула я – всё же, что ни говори, а разговор вышел бы тягостный. Оставалось только задним числом запретить ему возвращение в столицу, и на том счесть инцидент исчерпанным. Уверена, что если б дело получило огласку, мне пришлось бы повоевать за такое мягкое наказание – к престижу монархии тут относились трепетно. Но собутыльники Чжуэ Лоуна хранили деликатное молчание, доносчик, кто бы он ни был (я не стала доискиваться) удовлетворился результатом, и потому столице и двору стало лишь известно, что поэт чем-то вызвал моё недовольство. Чем именно, слухи ходили самые разные, но большинство сходились на недалёкой от истины версии, что мне что-то не понравилось в его стихах.

Паскудный стишок я сожгла. Осадок от происшествия чувствовался ещё долго, напоминая о себе притаившейся на дне души горечью, но в конце концов время и дела его смыли.

Есть в Северной империи такая ехидная байка о человеке, который отправился покупать себе скакуна, зная лошадей только по описаниям в книгах. В этих учёных книгах было сказано, что хороший скакун должен иметь длинные ноги и хорошо прыгать. В результате высоколобый умник купил себе… жабу. А что – ноги длинные? Длинные. Прыгает? Прыгает. Чего вам ещё надо?

Именно таким человеком я чувствовала себя, когда выслушивала отчёты о строительстве канала между Чезянь и Тигровой рекой. Когда большая часть канала была уже прокопана и казалось, что через месяц-другой основные работы закончатся, Тигровая река вдруг взяла и сменила русло. Да так, что между ней и каналом оказалась гряда каменистых холмов, пробиться через которые, быть может, и получится… лет так через тридцать. И кто ж его знал? Ну, вот местные жители знали, что с их рекой такое периодически случается. Но когда это столичные чиновники спрашивали местных? В результате канал с трудом дотянули до притока Тигровой реки, потратив на это куда больше времени и средств, чем предполагалось изначально. Но приток был порожистым, так что своей основном функции – стать транспортной артерией – канал выполнять заведомо не мог. Оставалось надеяться, что хотя бы для полива сгодится.

В общем, зёрнышко подобрали, арбуз потеряли.

Так удивительно ли, что отныне к прожектам такого рода я относилась с большим подозрением? А они время от времени продолжали поступать, и за один из них усиленно ратовали в Водоустроительном управлении, уверяя, что такого конфуза больше не случится.

– Да, ваше величество, Тигровая река ненадёжна, – уполномоченный управления подкараулил меня у самого крыльца, и теперь, пользуясь тем, что у меня рука не поднялась его гнать, бежал за мной до самой приёмной и кабинета. – Но с рекой Веймун такого не бывает!

– Вы уверены?

– Совершенно, ваше величество. Если прокопать канал от верховьев, то можно проложить его до озера Чаша Подаяния. А оно не так уж и далеко от Чезяня!

– А что говорит Строительное управление? Вы с ним консультировались?

– Э-э…

– Дайте я угадаю. Они говорят, что работа будет трудной, потребует много сил