Фантастика 2026-168 - Светлана Волкова

комнаты, служившей для отдыха императора и для последних приготовлений к церемониям. Если оставить дверь открытой, то всё отлично слышно, зато всегда можно незаметно уйти. Ючжитар же был лишён возможности ускользнуть, не поднимая переполоха, и я уже подумывала, не объявить ли перерыв, чтобы всё-таки дать ему возможность с достоинством удалиться. Учёные мужи поймут.

В конце концов, когда спорщики уже начали откровенно переходить на личности, я так и сделала: призвала их к порядку и предложила немного отдохнуть от прений, чтобы страсти поостыли, а участники могли промочить горло и перекусить. Ючжитар напыщенно пожелал им найти истину, прошествовал к задней двери, за ней дождался, пока его освободят от парчового шлейфа на парадном одеянии, торопливо чмокнул меня в щёку и убежал. Шэйрена к этому времени в комнатке уже не было.

Заседание возобновилось с того же места, на котором остановилось. При всей здравости отдельных соображений, в основном, как и ожидалось, возражения критиков сводились к двум пунктам – порушится разница между высшими и низшими, ну и классика здешней реакции на любое нововведение: при предках такого не было! Факты, собранные и приводимые сторонниками реформы, что при нынешнем кадровом голоде путаницы между высшими и низшими только больше, потому что многим чиновникам приходится совмещать обязанности и заниматься не своим делом, а некомпетентность взятых только за благородное происхождение лишь усиливает хаос, никакого впечатления не производили. Наоборот, многие, казалось, испытывали досаду из-за того, что им пихают в нос такие низменные доводы, сбивая с горнего полёта философской мысли:

– Мудрость древних учит нас, что правитель царства и глава дома заботится не о том, что у него мало людей, а об отсутствии справедливого обращения. Сын Неба не должен говорить о «многом» и «малом», князья – о «выгоде» и «вреде», министры – об «обретении» и «утрате». Все они должны совершенствовать добродетель и справедливость, чтобы явить пример народу, и распространять своё добродетельное влияние, дабы обрести доверие народа. Тогда ближние будут с любовью стекаться к ним, а дальние с радостью подчиняться. С правителем, осуществляющем гуманное правление, никто не сможет сравниться. Какую пользу ему принесут эти простолюдины?!

Мне захотелось закатить глаза. Настоятель Тами поймал мой взгляд и, должно быть, понял, что говорильню пора заканчивать.

– Ваше величество! – поднявшись с места, внушительно начал он. – В великой милости своей вы изволите заботиться об империи и людях, её населяющих, равно о благородных и простолюдинах, не разделяя их в своём сердце, как того требует гуманность. Собравшиеся здесь учёные мужи своим разумением стремятся достичь высот Неба либо проникнуть в бездну. Но странно мне слышать, что они пытаются уподобить управление делами в маленькой деревушке с великим делом управления империи. Разве Первый император, спустившись с Небес на Землю, одной лишь добродетелью облагодетельствовал дикие народы? Нет, он научил их, как приносить жертвы богам, писать иероглифы и изготавливать инструменты! Разве Второй император только лишь совершенствовал добродетели? Нет, он даровал людям пять злаков и научил их возделывать поля! Разве Третий император, давший начало родам древних мудрых царей, одной лишь добродетелью доказал, что достоин трона? Нет, он тяжко трудился, усмиряя потоп и отводя воду, а сам был из простых людей, до потопа пахал землю, а его жёны своими руками собирали тутовые листья и носили доски и котлы на кухне! Мы чтим их благодаря тому, что каждый из них приносил в мир что-то новое, чего не было до него. Ваше величество, ваш слуга не может смотреть, как столь бессердечно решается вопрос, имеющий первостепенное значение и способный облагодетельствовать империю. Прошу вас рассудить этот спор!

Составить и подписать указ о введении всеобщих экзаменов было только половиной дела. Второй половиной оказалось решить, как именно будут проходить эти экзамены.

Технические-то вопросы решились быстро. Школы или частные учителя рекомендуют учеников, которые, по их мнению, достигли подходящего уровня, собирается комиссия в волостях и уездах, и там, на местах ученики держат первый экзамен. В случае, если кандидатов оказывается больше, чем требуется, новый экзамен проходит на уровне области. И наконец лучшие из лучших едут в столицу и сдают экзамен при дворе, и уже по его результатам зачисляются на государственную службу. Выпускники столичных учебных заведений держат первый экзамен в своём институте или училище, потом общий в столице же, и допускаются к придворному экзамену на тех же основаниях, что и провинциалы.

Куда труднее было решить, а что именно должны сдавать кандидаты? Учитывая, что соответствие должности проверялось на отборочном экзамене (каковой, впрочем, говоря начистоту, нередко становился формальностью, ибо выбирать особо не приходилось), общий экзамен должен был проверить не умение считать или составлять документы, а что-то иное. В первую очередь, конечно, грамотность и умение излагать свои мысли – с этим согласились все, кого я привлекла для обсуждения. Значит, кандидат должен писать сочинение. Осталось определиться с кругом тем.

Хотя за образец все учебные заведения брали училище Княжественных сыновей, ясно было, что уровень подготовки у кандидатов будет разный. Сказывалась и специфика школ – монастырские учителя по понятным причинам напирали на религиозные тексты, в то время как то же училище Княжественных сыновей и подражающий ему во всём институт Четырёх Врат куда больше внимания уделяли светской изящной словесности. Ну а выпускник Правового училища будет подкован в области законодательства, но вряд ли сумеет наизусть процитировать «Мудрость, поднимающую в Небеса» или классическую поэму «Строфы, написанные в Даро». А потому настоятель Тами считал, что достаточно будет, если кандидаты напишут работы по темам из пяти основных книг, которые заучивали абсолютно все, претендующие на звание образованных: «Древние гимны», «Книгу преданий», «Анналы прошедших лет», повествующие об истории княжества, из которого был родом основатель императорской династии, и ещё два философских трактата, космогонического и морального толка. Но учёные из Управления Княжественных сыновей, ведавшие учебными заведениями столицы, взвыли, что это позор, если чиновник будет знать так мало. Хотя я подозревала, что иные из чиновников, особенно в провинции поглуше, и в этом-то минимуме запутаются. В конце концов, после долгого торга сошлись на прибавлении к основным пяти ещё четырёх книг, представивших весь спектр теоретической подготовки благородного мужа: краткую, как сказали бы в моём мире, историю философии, трактат об устройстве общества и правилах поведения, учебник по риторике и ещё один религиозный труд, на этот раз с упором не на этику, а на духовное развитие. Управитель Императорской библиотеки пытался отстоять ещё и «Исторические хроники» – рассказ о событиях после становления империи, но остальные дружно решили, что