Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

артефакт почти цел! Вы понимаете? Кто-то должен был активировать его вручную. Или не вручную, иначе бы не успел убежать до взрыва… В любом случае, я подозреваю, что главной целью было похищение одного из детей. Одного! Двое бы не поместились! И инсценировка смерти, чтобы его никто не искал.

Магические путы наконец растворились, и хайнес расслабленно опёрся локтями на края шкатулки и закинул ногу на ногу.

— И при чём тут записи моего дяди? — мрачно уточнил он.

— Я могу ошибаться, господин, но край одного из недостёртых символов у сокровищницы очень похож на знак из символического алфавита хайрена. По крайней мере, в рассуждениях мага Юсия указано, что он относится к Игренаэшскому алфавиту. А теперь представьте, что кто-то знаком с разработками вашего дяди, и вспомните, что он создал дворцовую защиту. Я знаю, как она создаётся. Это символы! Символы! Ими можно закрыть тайные хода, с их помощью можно создать ловушки… Я не знаю, насколько велика была фантазия вашего дяди, но если кто-то имеет доступ к его записям и понимает их, то он может понимать и дворцовую защиту. А это значит, что он мог в тот день спокойно пробраться во дворец, забрать шкатулку с хайреном или хайрени сразу же после взрыва и скрыться! Я не знаю, зачем это нужно, и это всего лишь моё предположение, но оно объясняет, почему артефакт остался цел. Он должен был остаться цел! И не должен был оказаться в наших руках. Ох, простите! — Майяри опомнилась и одёрнула юбку. — Я немного нервничаю. Впервые в жизни столкнулась со смертью, которой бы совершенно точно не хотела умереть. То есть я вообще не хочу умирать…

По губам хайнеса скользнула слабая улыбка.

— Знаете, госпожа Яри, вы очень похожи на свою бабку, — мягко произнёс он. — Внешне и по характеру.

Майяри не сразу осознала, что он сказал, но когда поняла… Лицо её окаменело, сердце дрогнуло, и она испуганно отшатнулась, смотря на улыбающегося повелителя полными ужаса глазами.

— Но вот в умении добиваться своего, уж простите за нелестное сравнение, вы явно пошли в деда, — с усталым вздохом добавил хайнес.

Глава 39

Сила прошлого: печальная и животворящая

Возбуждение после пережитого страха мгновенно схлынуло, и Майяри словно протрезвела, ощущая, как ужас наполняет разум.

Хайнес опёрся на края шкатулки и с лёгкостью выбрался из неё.

— Значит, глаза меня не обманули? Она же ваша бабушка? Не думаю, что такая юная девочка может быть её дочерью, — с улыбкой заметил повелитель, и девушка, отшатнувшись, бросила взгляд на окна и двери. — Подождите-подождите, я не хотел вас пугать.

Мужчина замер и спокойно посмотрел на затравленно вскинувшуюся девчонку.

— Я не собираюсь раскрывать ваше прошлое, — уверил господин Иерхарид. — Если вам угодно его скрывать, я поддержу. Не забывайте, я ваш должник.

Майяри не верила. Не могла поверить! Её столько раз возвращали деду, «пекущемуся о её благополучии»! Столько раз говорили, что она всего лишь ребёнок, тонущий в своих мелких обидах и не понимающий глубокой мудрости старейшины. Возвращая, ей делали «добро»! Хайнесу верить тем более нельзя. Отношения с хаги до сих пор напряжённые, его сестру, похищенную мужем-хаги, ведь так и не нашли. Хайнес больше других должен болеть за упрочение отношений с её народом. Он вернёт её!

— У вашей бабушки был такой же испуганный и разъярённый взгляд, когда я встретил её первый раз, — в глазах хайнеса появилось что-то мечтательное и в то же время щемяще грустное, будто бы воспоминания причиняли ему боль. Не сильную, но царапающую душу. — Это было здесь, в дворцовом парке, — его взгляд устремился на запад. — Во дворце был торжественный приём, собрались самые влиятельные среди старейшин хаги. Мой отец… — повелитель запнулся, — тогда ещё был… в здравом уме, — лицо его исказилось от уже более глубокой боли, — это была одна из его попыток наконец узаконить пребывание хаги в нашей стране.

Страх притупился, и Майяри с невольным удивлением прислушалась к словам хайнеса. Конечно же, она слышала про свою бабку, но никто и никогда не говорил о ней с такими почти поэтичными интонациями.

— Было уже темно, я поссорился со своей любовницей, — мужчина виновато улыбнулся девушке, которой бы не следовало слышать такие подробности, — и не пошёл на приём. Мне было всего двести, вдвое меньше, чем Узээришу сейчас, и я сидел под сенью дуба, смотрел на оскал волчьего месяца и шёпотом ругал весь женский род. Именно в этот момент на лужайку выбежала она. Злая, встрепанная, путающаяся в юбках и накидках. Заметив меня, она испуганно отшатнулась и… — хайнес опустил веки. — Её глаза сверкнули такой ненавистью… Большие, тёмные, яростно сверкающие глаза. Длинная толстая коса, сплетённая так, словно две змеи свились. Тяжёлые бряцающие серьги. Сама тонкая, хрупкая, с кошачьими повадками… Дикая!

Хайнес с улыбкой посмотрел на зачарованно слушающую его Майяри.

— Вы невероятно сильно похожи. Только, — брови повелителя игриво приподнялись, — она не выглядела так болезненно, как вы. В то первое мгновение я решил, что передо мной оборотница. В её движениях было столько звериного, словно телом управлял зверь. Но нет, она была хаги. Замужней женщиной, — улыбка стала печальной. — Сложно описать, как я был разочарован, узнав это. В ту ночь за ней пришла её же охрана. Очарованный её появлением, я не заметил самого главного. Страха, с которым она посмотрела на меня, и отчаяния, с которым она встретила свою стражу. Да и потом был слеп.

Мужчина умолк, смерил взглядом настороженную девушку и прошёл к креслу.

— Ваш дед в те годы был очень привлекателен, — заметил он, усаживаясь. — Высокий, крепкий, с холодным тёмным взором, мужественным лицом и гордым профилем. Такой неприступный, уверенный в себе, властный… Женские сердца трепетали, и придворные дамы млели от него. Они с вашей бабушкой казались прекрасной парой. Он — такой сильный и невозмутимый, и она — такая хрупкая и вспыльчивая. Замечательно дополняли друг друга, — помолчав, господин Иерхарид добавил: — Наверное, я был уже тогда немного в неё влюблён и ревновал к гос… — лицо Майяри смертельно побледнело, и хайнес запнулся, — … вы правы, опустим это. Ревновал её к вашему деду и не сразу заметил ненависть, с которой она смотрела на него. Она её не скрывала. Достаточно вспомнить, как она