Фантастика 2026-95 - Павел Шимуро

Горт стоял рядом, переминаясь с ноги на ногу.

— Все засохли?

— Почти.

Шестой куст рос у дальнего края, где скальный выступ создавал нишу. Защищённое место, ведь потоки воздуха обходили его стороной. Я подошёл ближе, присел.

Три бледных побега. Листья сероватые, без блеска. Ни одного цветка или бутона. Вот только стебли не сухие — гнутся, а не ломаются.

[АНАЛИЗ: Тысячелистник Сердечный. Состояние: критическое. Витальность растения: 12 %. Корневая система ослаблена, но жива. При правильном уходе, есть шанс на восстановление]

Я провёл пальцем по листу — шероховатый, чуть влажный у основания. Пахнет… слабо. Горько-сладкий оттенок, едва уловимый. Тот самый запах, который описывали Алли и Корявый.

— Живой? — Горт подошёл ближе, заглядывая через плечо.

— Еле-еле.

Я огляделся. Наро выстроил здесь не просто грядку, а микроклимат. Камни-бортики удерживали влагу и тепло. Скальный выступ защищал от ветра. Кристаллы над головой давали тот особый свет, который, похоже, нужен этому растению.

И кое-что ещё.

Канавка — узкая, сантиметров пять шириной, вырубленная в камне. Она шла от скалы к грядке, огибая выступы. Водовод. Наро прорубил желобок, по которому конденсат со стен стекал к корням.

Однако канавка была забита листьями, грунтом, мелкими камешками. Последний месяц никто не чистил. Вода скапливалась у стены, образуя лужицу, и не доходила до растения.

Вот почему пять из шести засохли. Вот почему шестой выживает — он ближе всех к скале, где влаги чуть больше.

Я достал нож и начал расчищать канавку. Грунт поддавался легко, камешки выковыривались кончиком лезвия.

— Дай руку.

Горт присел рядом, и мы работали вместе. Он выгребал мусор пальцами, я расширял канал ножом. Работа мелкая, кропотливая. Через десять минут желобок был чист от стены до грядки.

Вода не появилась мгновенно, но стена была влажной на ощупь: конденсат есть, просто его нужно направить.

— Каждый день, — сказал я, выпрямляясь. — Кто-то должен приходить и проверять канал. Если забьётся, то цветок умрёт.

Горт посмотрел на меня, на канавку, на чахлые побеги.

— Это тот цветок? Белые кисточки, который Наро выращивал?

— Он.

— И он от сердца?

Я не ответил. Прошёлся по площадке, осматривая мёртвые кусты. Стебли — полная труха. Но корни… Ковырнул землю у основания ближайшего остова. Корневой ком выдернулся легко — серый, ломкий. Понюхал — ничего, только запах сухой глины.

Второй куст, третий — то же самое.

Четвёртый был чуть иначе. Корень плотнее, темнее. Запах едва уловимый, но был.

[АНАЛИЗ: Сухой корень Тысячелистника. Активные соединения: следовые количества (11–14 % от живого корня). Хранение: сухое, тёмное место]

Не полноценное сырьё, но и не пустой каркас.

Я собрал все пять корневых комков в тряпку. Горт смотрел молча.

— Зачем мёртвые-то? Они ж сухие.

— Иногда в сухом остаётся что-то полезное.

Он не понял, но не стал спрашивать. Просто забрал тряпку из моих рук и засунул за пазуху.

Мы провели на Белых Камнях ещё минут двадцать. Я осмотрел каждый уголок площадки, запоминая: где скапливается влага, где свет падает ярче, где грунт плотнее. Наро выстраивал эту систему годами. Камни не просто лежали — они были уложены под определённым углом, чтобы направлять конденсат в канавку. Щели между ними засыпаны мелким гравием для дренажа. Перегной внесён слоями — видел разницу в цвете грунта на срезе.

Не травник, а какой-то инженер.

Живой куст получил последнюю порцию воды из фляги — немного, чтобы не залить ослабленные корни. Я утрамбовал землю вокруг стеблей, убрал сухие листья.

— Идём.

Горт кивнул. На обратном пути он шёл рядом, не забегая вперёд.

Обратный путь дался тяжелее.

Овраг казался глубже, чем в первый раз. Спуск — ещё куда ни шло, я цеплялся за корни, контролируя каждый шаг. Но подъём на другую сторону выжал остатки сил. Руки тряслись, колени подгибались. На середине склона пришлось остановиться, упереться лбом в шершавый корень и ждать, пока мир перестанет плыть.

Горт лез выше, но постоянно оглядывался. Когда я замирал, он замирал тоже.

На краю оврага я сел прямо на землю. Ноги гудели, грудина ныла тупой болью. Не эпизод, а просто усталость, но грань между ними становилась всё тоньше и тоньше.

— Вот, — Горт сунул мне флягу. — Попейте. Я у ручья набирал, чистая.

Вода была холодной, с привкусом железа. Сделал три глотка и вернул флягу.

— Спасибо.

Мальчишка кивнул. Тряпка с корнями по-прежнему торчала у него за пазухой, он даже не попытался отдать её мне.

Мы двинулись дальше. Тропа знакомая — камни Наро под ногами, запах сырой коры и мха. Свет менялся — кристаллы над головой постепенно приобретали привычный золотистый оттенок.

У Восточного пня нас ждал Варган.

Он стоял, прислонившись к стволу, и выглядел так, будто был здесь всегда. На плече у него палка с освежёванной тушкой Прыгуна. Мясо ещё влажно блестело.

Охотник посмотрел на меня, на Горта, на тряпку у мальчишки за пазухой, и на мои руки, перепачканные грунтом.

— Нашёл?

— Один куст. Еле живой.

Варган кивнул, помолчал. Потом сказал негромко, но отчётливо:

— Наро туда ходил каждые три дня, а последний год — каждый день. Я думал, рехнулся старик, по жаре таскается. А он, видать, знал.

— Знал что?

— Что без цветка не протянет.

Мы так и стояли друг напротив друга, сохраняя небольшую паузу молчания.

— Тварь, — сказал Варган. — Трёхпалая. Сместилась ближе.

— Насколько?

— С юга слышал шум вчера. Следы на мягком грунте двухдневной давности. Не атакует, но держится рядом.

Ручей по-прежнему закрыт. Юг у нас — красная зона. Север был относительно безопасен.

— На восток ходить можно?

— Пока да, но ежели тварь сдвинется ещё… — он не договорил — не нужно было.

Варган снял тушку с плеча. Достал нож, срезал заднюю ногу Прыгуна и протянул мне.

— Ешь нормально, лекарь. Ты мне живой нужен.

Я взял мясо — тяжёлое, ещё тёплое.

— Спасибо.

— Не за что. — Он закинул остаток тушки обратно на плечо. — Бран говорил, Алли шевелится — рукой, ногой. Это ты?

— Антидот.

— Угу.

Он постоял ещё секунду, глядя на меня, потом развернулся и пошёл к деревне. Через несколько шагов бросил через плечо:

— Горт. Матери передай — завтра зайду.

— Ага, — откликнулся мальчишка.

Мы смотрели, как охотник исчезает между стволами. Горт первым нарушил молчание:

— Варган редко кому мясо даёт, только своим.

— Своим?

— Ну, кого полезным считает. Батька говорил, Варган так устроен: ежели от человека польза есть — он его кормит. Ежели нет, то и не замечает вовсе.

Я посмотрел на ногу Прыгуна в своих руках. Мясо, калории, белок — то,