Сладкая Плазма Ксандара Бо. Музыка с Земли - Георгий Михайлович Свиридов

Глаза девочки широко раскрылись от удивления и она звонко рассмеялась. Смех ее серебряными крошками рассыпался по светлому пространству.

– Здорово! А меня научишь?

– Да! Я научу тебя говорить через мысли любого человека. Если хочешь, конечно. Но ты ведь уже начала этому учиться.

– Серьезно? Когда?

– Ты ходишь в музыкальную школу, – Тата подмигнула Бапси. – А музыка – это универсальный язык, который понятен любому человеку.

– Мне очень нравится музыка, и я люблю петь. А ты?

– Музыка – это моя жизнь, – ответила Тата с легкой улыбкой. – Когда-то давно она спасла мне жизнь, а потом… давай я тебе покажу.

Свет вокруг них начал сгущаться, становясь плотнее. Бапси казалось, что его можно потрогать, и она протянула руку в сторону, когда вдруг все белое сияние вокруг сжалось в одну маленькую точку, повисшую на уровне ее лица. Девочка почувствовала исходящий от точки жар, и в следующий миг ее и Тату затянуло в эту крохотную светящуюся сферу.

Теперь они стояли в огромном зале, стены которого были сделаны из переливающегося всеми цветами радуги стекла.

– Ух ты! – выдохнула Бапси.

Тата хотела рассказать, что это за место, но ее гостья уже принялась изучать окружающее пространство. Она подошла к стене, провела по ней рукой и звонко рассмеялась, когда вслед за ее движением по поверхности заскользили цветные блики и раздался тихий звон, похожий на звук ломающихся льдинок. Девочка надавила на стену ладонями и к ее удивлению в разноцветном стекле открылся круглый проход, в который она едва не упала, но в итоге просто присела на корточки, уперевшись в пол руками. В следующий миг она уже по-лягушачьи впрыгнула в следующую комнату, и Тате пришлось поспешить за ней.

– Погоди, Бапси! Давай я…

Эта комната была пронизана лучами разного цвета и размера, исходящими прямиком из стен. Бапси подошла к одному из лучей и преградила ему путь своим лицом.

– Это что, музыка? – спросила она с широко распахнутыми глазами поворачиваясь к Тате. – Это всё – музыка?

– Да, это музыка, которую я…

– Я такую никогда не слышала! Откуда она идет?

– Она ниоткуда не идет. Ты слышишь ее сразу внутри. И ты не могла ее слышать, она звучала задолго до того, как ты родилась. Её больше нет в мире.

– Как это, ее нет?

– Эта музыка была много тысяч лет назад. А теперь ее забыли. Но вместо нее есть другая.

Маленькая исландская девочка перебегала от одного луча к другому, слушая музыку прошлых тысячелетий, замирая у каждой композиции хотя бы на минуту. Тата ей не мешала и просто неторопливо шла через самую старую часть своих владений вслед за гостьей, которая совершенно потеряла счет времени. Старые мелодии давно прошедших эпох пробуждали у Таты внутри знакомые ощущения, образы, запахи: все то, что происходило когда-то очень-очень давно, словно в другой жизни. Или даже нескольких жизнях.

– Это всё ты придумала? – Бапси вдруг оказалась прямо перед Татой и с восхищением ловила ее взгляд. – Это всё твоя музыка?

– Нет, не совсем, – рассмеялась Тата, – это все-таки сделали люди. Я только подсказывала.

– Как это, подсказывала?

– Я умею говорить с мыслями людей, вот как с тобой сейчас. Только не во сне. И тогда я показываю им, какой может быть музыка. Они слышат мои подсказки и создают то, что в итоге ты слышала в этой комнате. И таких комнат у меня очень много. Ты можешь посмотреть их все.

– Это самый лучший сон, который я когда-либо видела! – девочка бросилась бежать через световые лучи, покрывая себя обрывками песен и мелодий. – Я самая счастливая спящая девочка в мире!

Бапси провела в гостях у Таты несколько дней, во время которых послушала тысячи песен, а Тата рассказала ей множество историй о том, как она встречалась с талантливыми музыкантами и показывала им, на что еще способна музыка. В отличие от других детей, эта исландская девочка впитывала музыку всем своим существом.

Тата рано поняла, что музыкальный талант каждого человека имеет реальное воплощение. Разноцветные цветные ленты, поднимавшиеся до самых звезд с поверхности планеты, она встречала не очень часто, но при каждой подобной встрече ее охватывал трепет. Она понимала, что перед ней еще одна возможность передать всем людям частичку своего знания, доставшегося ей от отца. Некоторые из таких встреч запомнились особенно.

Когда Тата увидела разноцветную ленту музыкального таланта, вившуюся над спящим Зальцбургом больше двухсот лет назад, она запела от радости. Поток чьего-то дара плавно струился над домами среди печного дыма и тонких облаков, поднимался сквозь ледяной зимний воздух до самого неба и вливался в нескончаемый поток света, незримо окружавший всю планету. В тот раз Тата бросилась к источнику таланта не раздумывая, а когда обнаружила, что он принадлежит трехлетнему мальчику, долго не могла понять, что с ним делать. Но в итоге маленький Вольфганг оказался настолько восприимчивым, что Тате даже не пришлось прилагать особых усилий, чтобы передать ему знания и вдохновение. Он понял все в тот самый момент, когда увидел своим внутренним взором сияющие сферы, переливавшиеся всеми вообразимыми цветами, менявшие форму, пульсировавшие невероятными звуками. Тата стала его проводником, его переводчиком, его музыкальной частью мозга, и в итоге мальчик превратился в настоящего гения. Он поступал с музыкой так же, как это делала Бапси. Световой луч мелодий и голоса вливался в его собственный поток, смешивался с ним, переплетался, и становился его неотъемлемой частью. Каждая новая пьеса меняла саму суть маленького Вольфгана, его восприятие мира, его ощущение реальности.

То знакомство изменило и саму Тату. Она почувствовала, что люди способны творить в музыке гораздо больше, чем она представляла. А это означало, что однажды она сможет отпустить их в свободное плавание. Перестать руководить всеми мелодиями, перестать вдохновлять и тонко настраивать чье-то восприятие. До сих пор это был ее долг перед жертвой, которую принёс отец, чтобы позволить ей сбежать. Этот долг нужно было вернуть. И если раньше Тата не знала, когда и как это произойдет, то после встречи с Вольфгангом она почувствовала, что этот момент приближается.

Глядя на исландскую девочку, которая впитывала мелодии и песни в свой световой поток, Тата почувствовала то, что не чувствовала уже очень-очень давно.

– Тебе грустно? – спросила Бапси, когда Тата в задумчивости перебирала рукой световые лучи ближайших песен.

– Наверное, можно так сказать, – ответила Тата. – Но не переживай, со мной все будет в порядке.

– Наверное, тебе очень одиноко здесь.