Сладкая Плазма Ксандара Бо. Музыка с Земли - Георгий Михайлович Свиридов

своим голосом. Не своим, потому что он принадлежал телу, в котором я оказался – тому самому землянину, которого Гуриней с гордостью демонстрировал мне некоторое время назад. Крик у меня получился превосходный: визгливый и даже немного истерический.

– Очнулся, – раздался голос откуда-то справа. Кинк-охранник подошел ко мне, растянул мой правый глаз пальцами и поднес к нему какой-то прибор, который противно пискнул. Удовлетворенно кивнув, охранник провел этим прибором от моего лба до самых ступней и наконец сказал: – Все в порядке, перенос прошел без сбоев.

Только в этот момент я понял, что не могу пошевелиться, потому что я привязан к платформе, которая пришла в движение и развернула меня лицом к остальной комнате. С одной стороны, это было хорошо, потому что я больше не видел своего безжизненного тела, а с другой, теперь, когда я не видел своего вергилианского тела, я запаниковал. Что с ним будет? Куда его денут?

Я почувствовал, как мое – теперь человеческое – сердце, заколотилось в груди так сильно, что я был уверен: все вокруг слышат этот бешеный грохот. Убедиться в этом я не успел, потому что потерял сознание.

Дальше все повторялось несколько раз: меня приводили в чувство, я вспоминал, что произошло и благополучно падал в обморок. Оказывается, людские тела отлично для этого приспособлены. Через четыре или пять подобных циклов я наконец-то смог оставаться в сознании и полноценно участвовать в происходящем. Ыга стоял рядом с мной. Его лицо выражало покорность, но за его мысли ручаться я не могу. Гуриней еще раз обрисовал нам ситуацию: мы должны достать для него двух земных собак – здоровых и в своем уме. Если мы попробуем сбежать, Гуриней позаботится о том, чтобы Лын казнили, а Ыгу навсегда отключили от Каскада, что, по сути, равноценно смерти. А меня, как пособника пиратов и чуть ли не их предводителя, будут ловить всем Конгломератом Айх-Варап. В качестве дополнительной гарантии нашего сотрудничества Гуриней заберет себе моё вергилианское тело и станцию Ыги, на которой спит Лын. Срок выполнения нашей задачи Гуриней обозначил следующим образом:

– У вас есть время, пока флот Звездного Вече не высадил оккупационный контингент на Земле. Потому что после этого вам будет не до собак.

Затем Гуриней подозвал автономника и сообщил ему координаты для каскадного прыжка. Услышав их, Ыга еще раз глубоко вздохнул, а я удивился, что мы, оказывается, все это время находились на космической станции, которая не была частью обсервационного тора на Сворайл Унгиоране.

Мы прыгнули в Хо-3 и очень скоро пристыковались к небольшой станции, висевшей около планеты Лан, известной в основном тем, что на ней обитают ланды. Про ландов я знал совсем не много, но того, что мне было известно, хватило, чтобы расстроиться: в другой ситуации я бы с удовольствием побывал на этой планете.

Ланды – это животные. Хотя животными их сложно назвать. Существа – более подходящее слово. Ланды рождаются всегда по четыре штуки сразу. Самка откладывает одно яйцо, в котором всегда находится четыре эмбриона. Через два местных года яйцо проклевывается и появляется четыре новых ланда, которые проживают всю свою жизнь вместе, неразлучно, потому что у них один мозг на четверых. Точнее, у каждого – своя часть мозга, соединенная с остальными тремя с помощью квантовой психики. Если один ланд погибает до слияния, у остальных отключается часть психики, которую он в себе носил. Когда четверка ландов достигает возраста слияния, они свивают кокон, забираются в него и сливаются в одну взрослую особь, чей пол, характер и все особенности продиктованы тем, как росли четыре или меньше маленьких ланда. Поэтому взрослые ланды, слившиеся из трех и менее особей, имеют уникальные черты, которые, впрочем, не считаются патологиями.

За размышлениями о ландах я не заметил, как ремни, удерживающие меня на платформе, расстегнулись, и я сполз на пол. Я не успел сосредоточиться на управлении новым телом, поэтому просто упал на заботливо подставленные ноги кинков-охранников. Они подхватили меня и куда-то понесли. Я видел только потолок станции Гуринея, который затем сменился потолком переходного шлюза, а затем – станции Ыги. Охранники отпустили меня, перекинув через мое плечо сумку, и уплыли обратно в шлюз, оставив нас с мыном вдвоем. Точнее, втроем. Где-то на станции была его утонувшая жена, с которой мне еще только предстояло познакомиться.

– Нам надо подготовиться, – произнес Ыга, проплывая мимо меня. На станции Гуринея была искусственная гравитация, а у Ыги такой роскоши не наблюдалось: мы болтались в невесомости. – Давай за мной.

Я принялся барахтаться на месте, пытаясь найти хоть что-то, за что можно было бы зацепиться, но тщетно – я оказался в мертвой зоне. Ыга заметил это и потянул меня за ногу за собой. Я хотел взяться за его руку когтями, чтобы не отстать, но вдруг вспомнил, что когтей у меня больше нет. Вместо них у меня были человеческие ступни, причем спрятанные в какие-то удивительные белые ботинки с острыми носами. Я был одет в земную одежду, но оценить, насколько стильным был мой образ, я не мог: я ничего – совершенно ничего – не знал про земную моду. На мне были черные брюки, какая-то куртка или пиджак странного оттенка, напоминавшего цвет моей собственной кожи, и белая майка. Я был одет, это главное. Насколько мне было известно, нагота в общественных местах не приветствуется на Земле.

Ыга затянул меня в отсек, где находился большой саркофаг, напомнивший мне аквариум Сэнто ГИГА. Внутри саркофага лежал кто-то, окутанный трубками системы жизнеобеспечения.

– Лын, это Ксандар. Ксандар, это Лын, – сказал Ыга, не глядя ни на меня, ни на свою ыри. – Ксандар поможет мне заработать денег, чтобы мы смогли снова тебя заправить.

– Что случилось с Лын? – спросил я, когда наконец смог перевернуться и подплыл к саркофагу, наполненному синеватым питательным раствором. Мой голос прозвучал неожиданно для меня самого. Мой новый речевой аппарат оказался гораздо более неуклюжим, чем я ожидал. – Как земляне умудряются этим ртом петь?! Ужас…

– Она утонула, – ответил Ыга, проигнорировав мои страдания, – в земной женщине, – добавил он.

– Ого! – воскликнул я, преодолевая сопротивление неудобного рта и странно вьющегося в нем языка, – А почему она до сих пор жива? Я думал, что утонувшие мыны быстро погибают.

Ыга достал из небольшого хранилища контейнер вроде того, из которого он что-то пил на станции Гуринея, сделал глоток и рассказал мне всё. Про то, как они с Лын познакомились с Хоог Дайей, про их путешествия на Землю, про то, как они нашли радиостанцию Сэнто ГИГА