Гавани солнца - Марта Уэллс

– Ненавижу тебя, – пробормотала Жемчужина и устремилась за ней.

Они понеслись сквозь завесу листвы в верхней части кроны, и Душа зажмурилась, а потом заморгала от яркого света. Сверкая чешуей, Малахита приземлилась на корявом обрубке ветки, выступавшем из зеленого моря кроны дерева-горы. Жемчужина опустилась у основания той же ветки, чуть ниже. Над ними изгибался голубой небесный свод, а внизу открывался вид на болотные земли.

Малахита пристально посмотрела на восток, и Душа последовала за ее взглядом. Внизу запоздало появилась Отрада.

По всей заболоченной местности темные силуэты сквернов поднимались в воздух и улетали, поодиночке и группами. Они двигались медленно, словно их мучила боль. Словно суставы и внутренности болели, как и у Души. Это не было организованное отступление, они разлетались в разные стороны, одни на восток, другие на северо-восток, а некоторые на юг, вдоль границ Пределов. Это было бегство.

– Некоторые скверны мертвы, – сказала Душа. – Возможно, многие.

Видение до сих пор продолжалось, и она различала тела, разбросанные в заросших водорослями озерах и зарослях тростника. Она нахмурилась – перед ней появился случайный образ, чье-то тело, лежащее на другом поле, на сухой, почти пожелтевшей траве…

– Но не прародительница, – произнесла Малахита. – Она улетела.

– Это всего лишь одна прародительница, – сказала Жемчужина. – Я уверена, мы найдем для тебя на болотах несколько мертвых…

Малахита с шипением обернулась к ней.

– Именно она собрала вместе остальных. Думаешь, она не винит нас в том, что произошло? Она соберется с силами, и теперь, когда другие прародительницы мертвы, у нее будет еще больше подчиненных. И все повторится.

Жемчужина зашипела.

– Она права, – сказала сидящая внизу Отрада. – Не хочется, чтобы она была права, но это так.

Горло Жемчужины дернулось в беззвучном рыке.

– Хочешь погнаться за ней? – ровным тоном спросила она.

– Да.

– А если эта волна повторится? Что бы это ни было.

Душа уцепилась за последнее видение, детали уже рассыпались как пыль, и она старалась собрать все воедино. Но ощущение завершенности присутствовало.

– Не думаю, что это случится. Я обсужу это с другими наставниками, но… Мне кажется, все кончено.

– Оставь пока видения при себе, Душа, – сказала Жемчужина, но голос звучал скорее раздраженно, чем гневно, то есть как обычно.

Потрясенная тем, что только что произошло, Душа с облегчением ее обняла.

Жемчужина с отсутствующим видом погладила Душу по голове.

– Я не могу тебе запретить. Признаю, что в подобных безумных подвигах ты преуспела, – сказала она Малахите.

Малахита продолжала смотреть на восток.

– Мне не требуется твое разрешение для погони. Но, пожалуй, я хочу, чтобы ты подсказала, когда остановиться.

В воздухе повисло молчание, только ветер шелестел листьями и слышался далекий крик облачного странника. Отрада поднялась довольно высоко и смотрела на них скорее заинтересованно, чем с опаской. Душа подозревала, что прародительницы так друг с другом не разговаривают. Она была ошеломлена тем, как Малахита говорила с Жемчужиной.

Жемчужина с шипением испустила вздох, полный раздражения и усталости.

– Сначала вернемся в колонию. У нас раненые.

Нефрита не могла выносить рядом с собой никого, кроме Елеи.

Шторм, вызванный обрушением руин, отбросил ветряной корабль от того места, где упали останки порта. День кончался, тучи рассеялись, и палубу грело солнце, а на горизонте поднимался столб дыма. Нефрита стояла у ограждения, и Елея крепко сжимала ее запястье, словно думала, что должна привязать Нефриту к палубе. Может, и стоило бы – Нефрита могла бы улететь, если бы мышцы спины так не болели после тяжелого пути на ветряной корабль. Она приняла облик арборы, но еще ощущала, как вжимаются в спину шипы.

Вот что произошло с Жемчужиной, думала Нефрита. Все переживания, почерпнутые от связей Жемчужины со всем двором, даже собственная боль от утраты Дождя, не могли с этим сравниться. Нефрита вдруг стала слишком хорошо понимать Малахиту.

Воины были измучены и пострадали при полете среди обломков, и оба наставника тоже были не в лучшем состоянии. Она слышала из нижних кают сдавленные стоны. И Нефрите следовало самой о них позаботиться, а не сваливать это на Ежевику, арбору и охотницу, которая вообще не должна была оказаться в подобной ситуации.

Но она не могла заставить себя оторваться от ограждения. Она вернется в Пределы и увидит свой выводок, и когда трое младенцев-консортов вырастут, быть может, у них будут глаза как у Луна.

Она услышала осторожные шаги за спиной.

– Елея, не могла бы ты сказать Нефрите, что Утес собирается лететь вперед? – раздался голос Делина.

На мгновение это выбило Нефриту из колеи. Она обернулась.

– Утес ранен.

Ему ведь пришлось прокладывать для них путь сквозь рушащийся проход.

Встревоженный Делин нахмурился.

– Рорра почистила раны и перевязала ему руки. Он сказал, что в полете они ему не нужны.

Он не должен лететь один, решила Нефрита. Ей надо с ним. Она сейчас не способна летать, но он может ее понести. Нет, нельзя оставлять воинов и арборов. Не успела она придумать, кого послать с Утесом, кто не слишком сильно ранен и утомлен, как ощутила дрожь корабля, и с кормы сорвался темный силуэт Утеса. Накренившись, он поймал ветер, захлопал крыльями, набирая высоту, и понесся к далекому столбу дыма.

Нефрита собралась зарычать, но раздумала на вдохе. Если Утес решил лететь вперед – пускай. Ее взгляд упал на Елею в земной форме. Рукава позаимствованной у кишцев куртки были порваны, а руки покрыты ранами и синяками. Щеки у Елеи ввалились, и на виске темнел синяк.

– Тебе нужно выпить чая, Елея, – сказала Нефрита.

Та серьезно кивнула.

– Как и тебе.

Делин поднял руку, и к ним поспешил молодой островитянин с двумя чашками. Делин принял их и передал Нефрите и Елее. Нефрита выпила свою, почти не замечая, что это чай островитян, причем уже остывший. Не стоило даже начинать говорить – теперь она не сможет остановиться. Она протянула Делину пустую чашку и спросила:

– Кто там, внизу?

Возможно, Делин и не слышал стон, но, похоже, понял, о чем она.

– Звон в плохом состоянии. И Сумрак. Остальные… тоже не особенно хорошо себя чувствуют.

Нефрита дернула шипами в знак признательности и поморщилась от боли в мышцах. Но заставила себя говорить.

– Я спущусь туда.

Может, Сумрак и не обрадуется ее присутствию, но уж Звон точно. Пока кто-нибудь не скажет ему о том, что случилось в руинах.

Она оттолкнулась от ограждения и пошла за Делином, Елея последовала за ними.

Спать Нефрита