Гавани солнца - Марта Уэллс

была больше, с решетчатыми окнами, занимавшими большую часть дальней стены. У дверного проема стояла скамья с подушками, задрапированная прекрасной темно-синей тканью. Лун пощупал ткань и обнаружил, что это одежда, нечто среднее между штанами и юбкой. Мысль о том, что он в земной форме, голый и в плену у незнакомых земных существ, нервировала, поэтому он натянул одежду и подвязал на поясе, после чего двинулся к окнам.

На полпути он наступил в воду и растерянно пошатнулся. Под ногами оказался мелкий круглый бассейн с мозаичным дном, очевидно, служивший просто украшением, потому что глубиной был в палец. Совершенно бессмысленная штуковина, подумал Лун, подбираясь к окну. Он оперся на каменную решетку и стряхнул с ног воду.

Окно оказалось достаточно широким для головы. Протискиваясь сквозь него в чешуйчатой форме, можно было вывихнуть плечо, хотя вряд ли пролезут крылья, даже сложенные. Но Лун не мог сменить облик, так что пока интерес был чисто теоретический.

Внизу раскинулся огромный город с домами из золотистого камня, покрытыми куполообразными крышами с резьбой и орнаментами. С галерей и балконов свисали разноцветные флаги. Меж домами тянулись широкие улицы, но самыми оживленными были мосты, перекрещивающиеся на верхних уровнях. Поморгав, Лун понял, что самый крупный изогнутый мост – это акведук, и с ним рядом плавали небольшие лодки. Неподалеку от него Лун заметил причальную башню для летающих лодок.

Он никогда не видел на востоке такого большого города земных существ. Этот город, похоже, никогда не разоряли скверны или другие хищники, горожанам не приходилось бежать, бросив половину обитателей.

За его спиной раздались тихие шаги. Кто бы это ни был, он казался спокойнее предыдущего гостя.

– Что это за город? – спросил Лун на кедайском, подражая акценту Каллумкала и Калама.

– Это Киш-Карад, главный город на западе и столица империи, – прозвучал ответ после мгновения растерянного молчания.

Лун обернулся, опираясь на подоконник, чтобы устоять на ногах.

Земной обитатель был округлый и невысокий, с грубой серой кожей и похожим на корону костяным гребнем на голове, за которым росли торчащие клочьями волосы. Длинное одеяние без рукавов подчеркивало по меньшей мере две груди, значит, можно предположить, что это существо женского пола. Лицо у нее было широкое, а глаза большие и темные, и она смотрела на Луна так, как часто смотрят земные, не ожидавшие, что он умеет говорить, и уж тем более говорить связно. Или она просто не предполагала, что он заговорит сам. Опыт подсказывал Луну, что первое более вероятно.

– Вы нашли других таких, как я? – спросил он.

– Таких – нет, – ответила она еще немного растерянно.

Значит, они не погибли при падении. Лун ничем не выдал радости, хотя от нее все тело покрылось испариной.

Гостья пристально смотрела на Луна.

– Ты же раксура, да?

– И вы это наверняка знаете, потому что не даете мне сменить облик.

Если бы кишцы приняли его за скверна, они не оставили бы его в живых, уж тем более не стали бы лечить.

Она чуть качнула головой вбок, очевидно, признавая его правоту.

– Это мера предосторожности. Ты был тяжело ранен и не в себе. Что ты делал в горящих руинах, которые так внезапно свалились с неба?

В том городе, где по пути останавливался солнцеход, Калам рассказал кишцам о хианцах. Прошло уже достаточно времени, чтобы летающие лодки принесли эти новости в глубину Киша.

– Я помогал Каламу из Кедмара и капитану Рорре искать Каллумкала, главного ученого из Конклава жандеран. Хианцы похитили Каллумкала и Делина-Эвран-линдела, ученого с Золотых островов, а также двух раксура. Напали на корабль Каллумкала и убили наших друзей.

Он понял, что ей знакомы имена Каллумкала и Калама.

– Но почему ты помогаешь жандерам? – спросила она.

Довольно странно задавать такие вопросы, особенно если хоть отчасти знаешь, что произошло.

– Потому что Каллумкал – мой друг.

Она помолчала, подняв кустистые брови.

– Выходит, он жив?

Лун удивился – кто мог объявить Каллумкала мертвым?

– Был жив, когда я видел его в последний раз. Он болен. Хианцы его отравили. – Решив тоже получить полезную информацию, он добавил: – Давно я здесь?

Она помолчала довольно долго, обдумывая слова Луна.

– Мы нашли тебя четырнадцать дней назад.

Лун сумел сдержать дрожь. Четырнадцать дней. Достаточно долго, чтобы его могли найти остальные. Только живы ли они? Должны быть живы. Он не мог даже помыслить, что это не так. Но они здесь или остались в ловушке на облачной стене? Он сделал все возможное, чтобы земная обитательница воспринимала его как разумное существо, упомянул друзей-жандеров и заставил отвечать на вопросы, поэтому решил, что пришло время задать неудобный вопрос:

– Я пленник?

Ее брови снова дрогнули, как показалось Луну, в сомнении.

– Ты слишком тяжело ранен, чтобы уйти отсюда, и у других есть кое-какие вопросы к тебе. Я Сейлинель, старший маг Конклава империи. Назовешь свое имя?

Не особо обнадеживающий ответ, а скорее, отсутствие ответа. Но, по крайней мере, Лун не ошибся – она шаманка.

– Я Лун из Опаловой Ночи, консорт Нефриты, королевы-сестры двора Тумана Индиго.

Надо попытаться отправить кому-нибудь весточку. Правда, он не знал, где сейчас остальные, и не мог попросить доставить сообщение в Пределы, на которые, возможно, напали скверны. Лун постарался припомнить всех земных, кто был чем-то ему обязан и еще жив. Калам отослал выживших из отцовской экспедиции обратно в Кедмар, за помощью, и до них, пожалуй, добраться проще всего.

– Могу я отправить сообщение?..

Все вокруг вдруг потемнело, поле зрения сузилось до темного туннеля.

Он лежал на полу, скрючившись пополам, и пытался дышать.

Сейлинель шагнула к нему.

– Что с тобой? Это от ожогов?

Лун глубоко вздохнул, судороги утихли, и ему удалось сесть.

– Прошло слишком много времени с тех пор, как я ел.

Его голос прозвучал хрипло и резко. Лун знал по горькому опыту, что может какое-то время обходиться без пищи, но тогда судороги станут чаще и гораздо более болезненными.

– А чем ты питаешься? – спросила Сейлинель.

Лун горько усмехнулся при мысли, что вопрос, видимо, с подвохом.

– Тем же, что и кишцы.

Сейлинель поспешно вышла. Лун кое-как сел, откинув голову на холодный камень стены, и погрузился в легкую дрему. Из оцепенения его вывели шаги и аромат вареного мяса.

Вошла Сейлинель с двумя земными, один нес низкий столик, а другой подносы с едой. Она жестом приказала поставить все это перед Луном, и он изобразил судороги, чтобы скрыть облегчение. Они могли бы морить его голодом, чтобы получить нужное, хотя он понятия не имел, чего им от него надо.