Гавани солнца - Марта Уэллс

не собиралась, но, должно быть, в какой-то момент заснула, а проснулась оттого, что над ней склонилась Елея. Нефрита лежала на полу каюты нижней палубы. Оставленные наставниками фонари начали угасать, и в воздухе уже пахло рассветом. Синяки на лице Елеи чуть потускнели, но глаза светились, и при взгляде на ее лицо у Нефриты сжалось сердце. Елея потянула ее за руку.

– Утес вернулся! Идем!

Нефрита вскочила и пошла за ней. Спина до сих пор ныла, а скудная пища неприятно булькала в животе. Но на ветряном корабле поднялась суета, уже много часов она не слышала столько голосов и топота.

Она вышла на палубу и увидела Диару, которая держала фонарь, освещавший собравшихся в круг раксура, островитян, Рорру и Калама. В центре круга стоял Утес, а перед ним бесформенной грудой на палубе лежал кетель. Нефрита уловила болезненную надежду на лице Звона, и из головы пропали все мысли.

Бледную кожу кетеля покрывали темные синяки, свежие ожоги и кровавые раны. Нефрита выступила вперед, и он поднял на нее взгляд.

– Земные забрали консорта, – резко и хрипло сказал он.

– Он жив? – с трудом выговорила Нефрита.

– Он не знает, – пояснил Утес. Его одежда была порвана, покрыта пылью и измазана кровью в тех местах, где он прижимал к себе кетеля. – Он очнулся и увидел Луна рядом с собой на куче обломков, но тут появилась кишская летающая лодка. Кетель уполз в траву, спрятался под куском стены и прикинулся мертвым. И увидел, как земные на летательных ранцах спустились с лодки и унесли Луна и по меньшей мере троих хианцев. Я поискал там и обнаружил мертвых хианцев. Видимо, на лодку забрали всех, кто был еще жив.

Шипы воинов затрепетали, Ежевика стиснула руку Звона, а Сумрак уткнулся лицом в плечо Огонька. Нефрита боялась заговорить.

– А он видел, в какую сторону ушла та летающая лодка? – спросила Елея.

– На северо-восток, – ответил Утес.

Диара резко кивнула.

– Если я верно рассчитала наше местоположение, мы сейчас на окраине Киш-Жандеры. Север – территория Киш-Маджоры, а на северо-востоке лежит город Киш-Карад.

Калам судорожно вздохнул.

– Столица империи.

Нефрита наконец обрела голос.

– Дайте кетелю воды. Утес, Рорра, Калам, нужно составить план.

Глава 24

Лун очнулся, судорожно хватая воздух, вонь дыма перекрывала все ощущения – и свет, и звуки, остались только запахи сухой травы, едкого металла и жженой плоти. У него возникло нехорошее чувство, что это горит его кожа. Он услышал приглушенные голоса, говорящие на одном из кедайских наречий. Потом – приближающиеся шаги.

Он начал осознавать, что голая кожа покрыта грязью и царапинами, и понял, что лежит в земной форме, возможно, в окружении мертвых хианцев. «Лавинат использовала против меня оружие», – вспомнил он. Он ощущал кровь на зубах и руках. Лун знал, что делать: притвориться земным созданием, сочинить легенду. Он попробовал выпрямиться, опираясь на руки, но боль хлынула из груди, как кровь с водой, и он опять погрузился во тьму.

В следующий раз он очнулся не сразу, постепенно осознавая, что находится в незнакомом месте. Он знал, что уже несколько раз почти приходил в себя, и в это время что-то происходило. Он помнил вспышки обжигающей боли и паузы облегчения между ними. Кто-то давал ему воду и мясной бульон, и Лун чувствовал слабость и голод. Он помнил свои попытки воспользоваться руками и как выяснил, что пальцы сломаны и скреплены шинами.

Теперь кожа на груди чувствительно натянулась, но боль слегка отступила. Он слышал шорох движения в соседней комнате и незнакомые голоса, звук отражался от каменных стен. Не открывая глаз, он сделал глубокий вдох и попробовал распознать запахи.

Нагретый солнцем воздух, аромат благовоний, собравшийся в складках ткани, кишский мох, хотя и не близко, незнакомые земные создания, едва ощутимые примеси сладкого масла, бегущей по камню воды и металла. И где-то поблизости мешанина пыли, кислых и сладких запахов, обычная для города земных обитателей.

Но никаких раксура. И запаха сквернов тоже не было. Кетель мог выжить после огнестрела и столкновения, но земные его не пощадили бы. Он либо мертв и лежит где-то в руинах, либо сбежал.

Теперь Луну предстояло выяснить, где очутился он сам.

Он с трудом разлепил глаза и увидел купол потолка из серо-белого камня с вытесанными полукружиями, весь усеянный кусочками синего и зеленого стекла. Из решетчатых окон под куполом лился солнечный свет. С потолка свисали фигурные фонари, стены украшал резной орнамент из переплетенных квадратов. Лун лежал на встроенной в стену каменной площадке, но на удобной постели с подушками и мягкими тканями.

Лун попробовал приподняться, но сдался, застонав от пронзившей грудь боли. Он оглядел себя и увидел множество лоскутов новой бронзовой кожи между повязками и красными заживающими ожогами. Мышцы ныли при каждом движении. Все пальцы правой руки и три на левой были сломаны и вроде бы срастались правильно. Пошевелив ступнями, он добавил в список еще несколько пальцев ног. У него остались смутные воспоминания о том, как он выбирался из-под обломков, ломая когти. В спине, похоже, ничего не сломано и не вывихнуто, никаких ран, только тупая боль. Это значило, что суставы крыльев не повреждены.

Очевидно, кто-то о нем заботился. Не наставник – не ощущалось запахов снадобий, которые применили бы Толк или Лоза, и Лун точно знал, что его не погружали в целительный сон.

Арочная дверь на дальней стене вела в соседнюю комнату. Голоса земных обитателей доносились откуда-то из-за нее. Лун сменил облик.

Точнее, попытался. Ничего не произошло.

Лун едва сдержал рык. Они знают, кто он такой. Он помнил, что такое плен. Но его не отравили ядом для сквернов – на земной коже не проступали контуры чешуи. Он сделал еще одну попытку, но наткнулся на стену, воздвигнутую между ним и силой, необходимой для превращения. Наверняка кишские шаманы, решил он. Вот почему скверны так их боялись.

Он опять попробовал сесть, и руки затряслись от усилий. Нигде не было видно его одежды или поклажи.

В другой комнате послышались шаги, и в дверях появился маленький земной обитатель с синей кожей. При виде очнувшегося Луна он испуганно пискнул и скрылся.

Лун ждал с колотящимся сердцем, но ничего не происходило. Вдалеке слышались встревоженные голоса, затем снова раздались шаги в соседней комнате. Мгновением спустя шаги затопали прочь, и все стихло.

Лун слез с лежанки и покачнулся, потом заковылял по скользкому каменному полу к двери и оперся на дверной косяк, поразившись, насколько ослаб.

Эта комната