Кавитри - Аман Дж. Беди

подняла глаза к ясному, чистому небу. Никаких вспышек, никаких сигналов. Сердце колотилось о ребра, руки дрожали. Но она воздела руку с мечом, раскрыла рот, и…

И неистовый, яростный рев за спиной чуть не снес ее с ног. Поджилки затряслись, но когда батальон гаркнул снова, она крикнула с ними, брызжа слюной:

– Аадхайер Тэму!

И снова, до хрипа, до боли в горле:

– Аадхайер Тэму!

До судорог, до спазма в напряженной шее:

– Аадхайер Тэму!

И крельцы ударили.

Казалось, сама земля затряслась у них под ногами, но Кави рванулась навстречу. Ей мучительно, до дрожи хотелось получить рану. Ощутить боль. Крикнуть соратникам-тэму: это я убила дорогую вам Хессаль, убила множество безвинных мужчин и женщин! Но она молчала. И Тэму, не зная правды, не могли ее казнить.

А крельцы могли.

Она с налету бросилась на сомкнутый серебряно-золотой ряд. Доспех грянул о доспех, и счастьем было принять удар в висок, ощутить, как меч пронзает бедро. Как чужие руки хватают ее за волосы и наконечник копья рассекает щеку. Как ее давят с двух сторон и вот-вот переломают кости.

К чему тянуть еще семь лет?

Крельская воительница шумно выдохнула Кави в лицо, ударила по голове рукоятью меча.

Кави глядела на ее веснушки, на пронзительно-голубые глаза и медно-рыжие брови. Глядела, и волоски у нее на шее вставали дыбом.

Ты слишком близко. Прочь от меня!

Наклонив голову, она ударила женщину лбом прямо в нос. Прекрасные голубые глаза закатились, на бледную кожу брызнуло алым. И где-то в темном закоулке души плеснул буйный восторг, дикое желание убивать красоту. Ту, которой у нее самой никогда не будет. Кави снова ударила воительницу лбом в лицо. Еще раз и еще, пока та не упала. Потом отпихнула локтем копье и ткнула в шею солдата, который его занес. Не довершив замаха, он полетел вперед, схватился за нее, сжал, словно в страстных объятьях. Одной рукой она держала убитого, чувствуя, как его горячая кровь заливает ей лицо и шею. А другой отмахивалась от того, кто занял его место.

Бой обрел ритм: передние линии сталкивались, яростно рубились, расходились.

Со всех сторон летели проклятия, сыпались магические снаряды.

Место раненых и убитых занимали новые воины.

И все повторялось.

Здесь не нужны были ни скорость, ни точность ударов. Пот заливал Кави глаза, мешал видеть. Негде и некогда было помочиться, и она сделала это, не опуская меча. Воздуха не хватало, и остатки разума исступленно кричали «беги!». Но даже вздумай она послушаться, бежать было некуда: впереди враги, позади – свои.

Какое-то время казалось, что тэму выстоят… но против них были настоящие, опытные бойцы. В лабиринте городских улиц трущобные жители еще могли взять над ними верх, но в открытом бою крельцы были несравненно сильнее. И дюйм за дюймом теснили тэму назад, пока не прорвали их оборону яростным, сокрушительным ударом.

Глава 51

Кави ткнула мечом одного крельца прямо в рот, другого пнула в пах. И бросилась назад, чтобы не успели окружить.

Споткнулась о труп, упала. Чьи-то руки подхватили ее, оттащили прочь, подняли на ноги. Сразу несколько соратников устремились к зазору в строю.

Кави успела увидеть залитое кровью лицо Массы, когда он ее тащил. Чоту шел рядом, прикрывая их щитом, по которому дробно стучали заряды харитовой силы. Теперь Салора, стоя чуть позади, приводила щит в порядок, сбрасывая накопившийся мааин.

– Нам не продержаться! – крикнул Масса, стараясь перекрыть шум.

Кави вывернулась из его рук, чтобы броситься обратно в битву.

– Кави, стой! – Он ухватил ее за локоть. – Выслушай! Я могу помочь.

Она заставила себя повернуться к боссу. Насторожилась: в его голосе сквозило отчаяние.

– Я ждал этого! – выдохнул он. Глаза безумно горели, губы кривились в странной улыбке.

– Босс?

Лицо Массы прямо на глазах становилось белым как молоко.

– Мне не выйти из этого боя. Тебе придется самой…

– Босс, что с вами…

– Дослушай! – Масса стиснул ее руку. Глаза его медленно затягивала белесая муть. – Ты должна позаботиться о моей фирме.

– Что? – Она схватила его за плечи, встряхнула. – Что вы несете?

Его лицо обмякло, потеряв всякое выражение.

– Нити всегда там, в глубине… – пролепетал он, – они ждут, вечно ждут. Надо только…

Внезапно резко похолодало. Дыхание застывало клубами пара у самых губ. И вдруг со всех сторон захрипело, влажно забулькало.

Кави отступила на шаг, опустила взгляд. И застыла: мертвый крельский солдат, лежащий у ее ног, моргнул. Не в силах пошевелиться, девушка, широко раскрыв глаза, смотрела, как кожа вокруг его рта натягивается, истончается…

А потом она лопнула с громким, отвратительным «чвак!». И в заброшенном парке настала мертвая тишина.

Повсюду, куда ни глянь, трупы рааянцев, крельцев и тэму конвульсивно дергались. Что-то изнутри рвало их кожу в лоскуты. Глазные яблоки уменьшались и выпадали, пустые глазницы тут же затягивались. Во лбах раскрылись щели, оттуда потек беловатый гной. Щели росли, ширились, меняли форму. Превращались в налитые кровью глаза.

Кави подняла взгляд на Массу. Он обернулся к ней со странной, застывшей улыбкой. Из его глаз, ушей и ноздрей тянулись серебристые струйки.

– Веди их в бой, – выдохнул он.

Кости трупов оглушительно, мерзко захрустели. Тела скорчились и застыли.

Кави затаила дыхание.

Из животов и спин, разрывая плоть, дробя кости, выметнулись щупальца, рывками поднимая оживших мертвецов. Те встали на ноги и развернулись к крельскому строю.

– Некромант! – завопил кто-то на другом конце парка, и оцепенение спало.

Щупальца зазмеились, свиваясь кольцами, потом распрямились, напряглись. И швырнули восставших вперед, на крельцев.

– Вы… азир? – пролепетала Кави. – Что ж вы молчали?!

Сколько ему осталось жить?

– Долго… не смогут, – прохрипел Масса, – ступай… с ними.

Она чуть сжала его плечи. Поправила шлем и бросилась в гущу битвы, даже не оглянувшись на своих.

Немигающие глаза мертвых все как один сфокусировались на ней.

Узнали.

Она сшибла с ног крельского солдата, и в тот же миг щупальце обвило ему ногу, дернуло, потащило прочь.

Нет, дело не во мне. Не ее мертвецы узнали, а меч. Они боялись его. Боялись того, что в нем живет.

Кави поднырнула под копье, достала острием меча державшую его руку. Отточенная сталь пронзила блестящую латную перчатку, отсекла пальцы.

Земля загудела под ногами. Это соратники бросились следом, с размаху врубились в крельские ряды, прорывая их.

Как можно было не заметить? Не понять? Масса вечно болтал об одержимых мертвыми душами, а с Салорой познакомился в Вэйголе… Она все это знала и ни разу не задумалась?

Очередной восставший мертвец кинулся на крельского