Кавитри - Аман Дж. Беди

– Аадхайер Тэму!!!

Глава 49

Эхо запретного боевого клича заметалось над разрушенным вокзалом. Даже время словно застыло. Утихли крики, стоны и вой, лишь, медленно кружась, оседала пыль. Крельцы, прекратив резать рааянцев, уставились на Кави.

Разглядели. Вытерли мечи о рукава, и без того по локоть в крови. Переглянулись и двинулись на нее все как один. Спокойно, уверенно и бесстрашно.

Меч трепетал в предвкушении. Крепче стиснув рукоять, Кави легонько оттолкнула Чоту в сторону.

Увидела зеленую сферу, летящую прямо в лицо. И машинально, не задумываясь, отразила ее мечом, резко вывернув запястье.

Сгусток мааина отлетел прямо в нагрудник ближайшему крельскому солдату. Тот покачнулся и упал.

Кави потрясенно смотрела на меч. На целое и невредимое лезвие без единой зазубрины.

Ты невосприимчива к харитовой силе?

Меч презрительно дрогнул.

Ну, что ж… Несколько раз глубоко вздохнув, Кави отпустила разум на волю. Туда, где она сама стала ритмом и движением, где не было звуков, кроме биения ее сердца. И где-то там, в потайных глубинах сознания, ударил колокол.

Кави бросилась в бой.

Еще миг назад крельцы решительно шли на нее. А теперь, захлебываясь кровью, умирали, снесенные вихрем, в который превратился ее меч.

Не было больше выносливого, крепкого тела, не было литых мышц, которые она тренировала и наращивала долгие месяцы. Остался лишь один козырь – скорость. Нужно было экономить силы, бить быстро и точно. Без широких замахов и сложных финтов. Крутануть запястьем – и все, если этого довольно.

Просчитывай шаги противника, а не свои, раздался в ушах голос Битуна.

Да, сахиб.

Каждый удар был смертельным. Она била точно туда, куда метила, – неизменно, раз за разом. Меч, созданный колоть и рубить, сам направлял руку к шеям и бедрам, целясь тяжелым концом в артерии.

Враги поняли, что недооценили ее. И не решились бросаться всем скопом, стали осторожно нападать по двое-трое. Постепенно понимали, с кем столкнулись, но было уже поздно.

Кави отняла у них самообладание, лишила уверенности. А взамен дала страх.

Ни щита, ни доспехов – лишь чужая плоть и кости, закаленные долгой и трудной жизнью, тяжкой работой. Она почти не замечала мужчин и женщин, которые сражались рядом и отчаянно рубили крельцев, не давая им окружить ее или выбить из головы клина.

Вот тэму прорвали очередную серебряно-золотую волну, устремились вперед. И крельцы стали отступать.

Но не было ни улюлюканья, ни победных криков. Никто не погнался за врагом, не сыпал проклятьями ему вслед.

Кави медленно, глубоко вздохнула, ощущая в глотке металлический вкус крови. Тяжело выдохнула. Отерла меч о внутреннюю сторону рукава и вложила в ножны.

Потом обернулась, заранее готовясь к худшему. И потрясенно уставилась в забрызганное кровью лицо маленького калеки. Чоту стоял, опираясь одной рукой на костыль, а другой воздев над головой крельское копье. Окровавленный кусок ткани, повязанный вокруг наконечника, трепетал на ветру, словно штандарт. Словно боевое знамя.

Кави похолодела. Он, этот мальчик, сделал так, чтобы тэму постоянно видели свою предводительницу. Невзирая на опасность, отвлекал внимание врагов на себя. И, хоть сам и не нанес ни единого удара, помог уцелеть большинству.

Мрачно кивнув ей, Чоту опустил свое кровавое знамя.

Позади него собрались израненные люди: тэму из трущоб и рааянцы, присоединившиеся по пути. Элисай сражалась по левую руку от Кави, а с другой стороны ее прикрывал Шраван. На обоих не было живого места от ран. Но оба, встретив взгляд Кави, вскинули руки в воинском приветствии.

– Прекратите, – буркнула она, изрядно смутившись. Повела глазами по толпе, ища Массу.

– Босс?

Над головами тут же поднялась рука с зажатой меж пальцев сигаретой. Бодро помахала. Кави облегченно выдохнула: этот пройдоха все-таки уцелел, хвала Раэту.

Обернулась к Элисай – та, к счастью, послушалась и опустила руку.

– Сколько убитых?

– Сейчас узнаю, акка, – пообещала она и захромала прочь.

Всего они потеряли двенадцать тэму. А крельцев полегло больше сотни, и эта битва сплотила соратников, вселила уверенность. Теперь их всех связывали с Кави узы, которые одновременно страшили ее и вселяли надежду. Рааянцы, как могли, позаботились о раненых. Тэму нашли какой-то угол и сложили там своих погибших, шепотом обещая вернуться за ними.

Салора настаивала, что надо пробираться в Вэйголу – именно там командование рааянской армии развернет штаб, и на территории кампуса будет безопаснее всего. Кави не возражала. Если не считать крельских полчищ, трудность была лишь одна: идти предстояло на другой конец города.

* * *

Отряд Кави с боем двигался дальше, все увеличиваясь. Теперь с ними шли матери, ищущие детей, дети, потерявшие родителей, солдаты, отбившиеся от частей. Те, кого снедала боль и ярость, кто потерял все и теперь желал только одного – отомстить крельцам.

Воскресив в памяти скудные знания по тактике, Кави стала их применять.

Велела отступать, если врагов было слишком много, и наступать, когда была уверена, что тэму превосходят их числом. В переулках и между домами ее отряд атаковал врагов в лоб, а на широких улицах и перекрестках – с флангов. Они заманивали крельцев в опустевшие дома, заставляли рассредоточиться и уничтожали поодиночке. Когда враги ожидали сопротивления, отряд отступал, а когда рассчитывали обратить его в бегство – яростно оборонялся. Они бились, не давая крельцам ни малейшей передышки. Если среди них был боевой маг, Кави оставляла вместо себя Элисай и в одиночку его отыскивала. Маг не мог скрыться: чем ближе он находился, тем яростнее пел меч у нее в руках. Он ненавидел их. Так ненавидел, что частичка этой ненависти передалась и ей самой.

Она теперь чувствовала каждую свою мышцу, каждую связку, и все это работало на пределе возможного. Она была спокойна и безжалостна. С неистовой решимостью бросалась в любую самую жестокую схватку. Тэму еще больше сплотились вокруг нее. Даже рааянцы теперь звали ее «акка» и вскидывали руки к головам, салютуя ей. Восхищенно перешептывались, думая, что она не слышит, и без колебаний выполняли любой приказ.

После каждой схватки их клин заострялся. Тэму дрались так, будто владели этим искусством с рождения. Разношерстная толпа, влившаяся в отряд, сражалась, словно опытные бойцы. А над их головами неизменно реял кровавый штандарт. Хромой знаменосец получил еще больше ран и ушибов, но не опустил копья ни на миг. Ни разу не пожаловался, вообще не проронил ни слова. И всегда прикрывал Кави со спины.

К вечеру они успели пройти треть расстояния до Вэйголы, и Кави велела всем остановиться. Люди выбились