Кавитри - Аман Дж. Беди

веселится. Ах да, праздник Меширы. Кави ускорила шаг и скоро уперлась в массивную дверь в конце коридора. Пришлось снова подбирать ключ. Наконец она провернула в скважине нужный, осторожно приоткрыла дверь и вдохнула свежий, влажный запах умытой дождем земли.

Снаружи, во дворе, высилась гора обтянутых холстиной ящиков. Их охраняло двое высоких, крепких, бледнокожих крельцев. Оба были вооружены. А в другом конце двора, у самых ворот, сидел на табурете коренастый гашани. Попивая чай, он глядел на праздничное шествие.

Задув лампу, Кави поставила ее на пол. Вытащила меч. Подождала, пока глаза привыкнут к свету.

Она – убийца. Никаких сомнений и колебаний. И ни одного лишнего движения.

Подкравшись к охранникам, она взметнула руку с мечом и двумя быстрыми ударами перерубила обоим шейные позвонки. Они умерли, не успев упасть.

А когда упали, Кави ничего не почувствовала. В голову больше не лезла ерунда вроде «как же их родные, их дети и друзья, их неисполненные мечты». Меч отозвался безмолвным одобрением.

Гашани у ворот ничего не заметил. Она скользнула ему за спину, занесла меч… и не ударила. Он не крелец, его племя не причинило ей никакого зла. Он, может, вообще знать не знает, что творится за этой дверью.

– Встань, – прошипела Кави.

Угрожая мечом, она отвела его к входу, втолкнула в коридор и заперла там. Бросила ключи в горшок с каким-то растением и допила остывающий чай. Боги, как хочется есть!

Вытерев губы, она поставила чашку на табурет, вышла под дождь и влилась в праздничную толпу.

Глава 47

Музыканты били в мриданги[18] и таблы. Ярко раскрашенные фигуры Меширы из папье-маше колыхались над толпой: люди несли их на плечах, чтобы потом с почетом опустить в каналы. Сотни верующих и просто гуляк наводнили сегодня улицы Азраайи. Они пели и плясали, в воздухе плыли клубы разноцветного порошка – красные и синие, розовые и желтые.

Отделившись от толпы, Кави свернула в узенький сырой переулок. Сегодня по всему городу пройдут сотни таких процессий. Праздничные шествия продлятся до заката, а уж потом рекой польется выпивка. Бордели будут переполнены, там и тут вспыхнут драки. А наутро город, стеная, начнет возвращаться к повседневным делам.

Кави озиралась, ища ориентиры и уличные указатели. И постепенно сообразила, где находится. Оказывается, ее держали в бунгало прямо в центре богатого и респектабельного района. Они с Массой даже были здесь несколько недель назад: какой-то мужчина просил изгнать демона из супруги. Утверждал, что она одержима, потому что ночью во сне постоянно говорит о пенисах. «Ай-яй-яй, что ж это такое, приличная дама, а каждую ночь болтает о том, как бы пососать член. Помогите, уважаемый, очень вас прошу!» Никакой демон в нее не вселялся, сказал Масса. Разумеется, уже совершив обряд.

Кави еще помнила, какой дорогой они ехали отсюда домой. И двинулась тем же путем.

«Бюро ритуальных услуг Редди» было открыто. На двери висела табличка «Праздничная скидка – два по цене одного!». Кави торопливо прошла мимо, низко опустив голову. Еще не хватало столкнуться сейчас с Суббалом Редди.

– Акка?

Она замерла.

– Акка, это ты?

Под рекламным щитом возле «Имперских рикш» стояла Элисай. В широко раскрытых глазах застыла тревога.

– Элисай…

Она бросилась к Кави, сгребла в объятья. Охнув, та попыталась вырваться.

– Мы так искали тебя! – Элисай наконец разжала руки, отстранилась. Сморщила нос. – Что с тобой случилось?

Кави, внезапно сообразив, как жутко от нее несет, бочком протиснулась мимо и стала подниматься по лестнице. Элисай затопала следом.

Дверь в контору была открыта, и оттуда доносились голоса. Один, несомненно, принадлежал Массе, второй был женский. Кави все никак не могла его узнать, а потом заглянула в дверной проем.

И подобралась, как для боя.

На диване, дружески беседуя с Массой, сидела Младший артефактор Салора.

– Вы знали, да? – прошипела Кави, надвигаясь на нее. – Знали, что доспехи подменили?

Масса недоуменно моргнул. Поднял кустистые брови, торопливо вскочил на ноги, заслоняя артефактора собой.

– Кави, ну что ты такое…

– Погодите, босс, – она легонько отпихнула его в сторону, – не вмешивайтесь.

– Да, – кивнула Салора, положив ногу на ногу, – у меня не было выбора. Но…

Рука метнулась к ножнам, но не успела выхватить меч: кто-то крепко сжал Кави запястье.

– Акка, – шепнула Элисай, – выслушай артефактора. Она добрая женщина.

Кави резко развернулась к ней.

– Ты же сама видела, что случилось на Сифоне, разве нет?

Элисай ослабила хватку.

– Акка, ты веришь мне?

Стиснув зубы, Кави кивнула.

– Тогда не причиняй ей зла. И послушай, что она скажет.

Салора выдохнула и поднялась с дивана.

– Мы получили указания непосредственно от Совета. Ни у кого из нас, артефакторов, не было выбора. Ослушаться – значило потерять мантию. Но, – она глубоко, тяжело вздохнула, – хочешь верь, хочешь нет, Кавитри: мне очень жаль твоих погибших товарищей.

У Кави заурчало в животе. Нет, сейчас просто нет сил. Потом… а что она сделает потом? Из мести убьет Салору? Или в наказание отколотит до полусмерти? Повернувшись к Массе, она хмуро спросила:

– Есть что поесть?

– Нет, – покачал головой босс, – я могу заказать, но… где же ты была?

– Босс, – выдохнула Кави, опустив голову. На ногах темнела запекшаяся кровь. – Можно я сперва вымоюсь и поем?

Он переглянулся с Салорой и кивнул.

Элисай проводила Кави до ее комнаты, намереваясь зайти тоже. Пришлось мягко, но доходчиво намекнуть, что ей надо уединиться. Элисай нехотя кивнула и заняла сторожевой пост у двери снаружи.

Усевшись на полу в ванной, Кави открыла кран и стала глядеть, как вода льется в ведро. Когда набралась половина, зачерпнула ковшиком и вылила себе на голову. Охнула от неожиданной прохлады.

Она вернулась. Вернулась!

Зачерпнула и вылила еще ковшик.

Это не сон, она взаправду здесь.

И еще один.

А Джарард мертв. И Хессаль мертва. А меч… с тех пор, как она убила охранников, меч молчит. Но Кави знала: если попросить, обязательно отзовется.

Намылившись, она принялась оттирать застарелую грязь. Тело под пальцами казалось незнакомым, каким-то чужим. Мышцы туловища иссохли, а руки и ноги вообще напоминали обтянутые кожей кости.

Кави печально опустила голову. Большего Хессаль и не могла дать…

Она все мылась и мылась, уже не считая ведра. Отскребала с кожи кровь и грязь, выполаскивала из волос нечистоты. Отмылась как следует, до скрипа кожи. А потом намылилась еще раз.

Закончив и вытершись, она распечатала банку с тальком, которую купила непосредственно перед Сифоном. Специально, чтобы пользоваться в Вэйголе, если поступит туда. Что ж, вот и поступила… Прямо