Любовь, космос и цена свободы - Катерина Дэй

По его рассказам, моя мама была дочерью придворного астролога, а не урождённой королевой. Наверное, поэтому я люблю звёзды, — пробормотала она, на миг поднимая взгляд к небу, где сейчас, среди бела дня, ни одной не было видно, но Линна будто всё равно их чувствовала, знала, что они там, за пеленой облаков. — Они у меня в крови, как и вера в то, что любовь важнее титулов.

Изабель подняла на неё полные слёз глаза и в них плескались одновременно страх и робкая, почти стыдливая надежда, словно ей было неловко принимать такую смелость из чужих рук.

— Ваше Высочество, вы не можете требовать от короля… это не по правилам…

— Могу, — уверенно кивнула Линна, разглядывая Изабель с неожиданной теплотой, в которой не было ни высокомерия, ни снисхождения, а только искреннее расположение. — Я его дочь, и он меня послушает. К тому же… ты мне нравишься. Ты тихая, милая, добрая, умная. И ты любишь папочку. А он тебя. Я это вижу. Думаешь, я не замечала, как он смотрит на тебя? Как он счастлив рядом с тобой?

Линна чуть наклонила голову, вспоминая все свои наблюдения, как отец едва заметно улыбается, когда Изабель тихо ставит перед ним чашку чая, как он задерживает взгляд на её лице, будто старается запомнить каждую черту, как в его голосе появляется мягкость, какой не бывает ни с кем другим. Она даже делала короткие записи в маленьком дневнике, чтобы не забыть эти мгновения, не потерять нить своих выводов.

— Всё вижу, всё подмечаю, — улыбнулась Линна, и в этой улыбке было что-то почти озорное, как у той шестнадцатилетней девчонки, которой она когда-то была, только теперь за этим озорством стояла взрослая решимость. — Так что будешь моей мачехой. Неплохо, да?

Изабель всхлипнула, но уже не от страха, а от надежды, робкой, дрожащей, как огонёк на ветру, который вот-вот погаснет, если дунет слишком резкий порыв. Но сейчас ветра не было. Вокруг стояла тишина, укрытая лианами, спрятанная от чужих глаз, и в этой тишине слова Линны звучали особенно громко и правдиво.

— На каком ты сроке?

— Уже два месяца.

— И ты молчала?! — Линна всплеснула руками. — Изабель, ну как же так!

— Я боялась сказать. И боюсь, что будет со мной и с ребёнком, если узнает Милена.

Линна сощурилась, и в её взгляде мелькнуло что-то хищное, решительное.

— Ну эту интриганку я возьму на себя, — решительно заявила она, и в голосе её зазвенела сталь, которой раньше не было. — А ты к лекарю обращалась?

— Что вы… нет. Я к знакомой повитухе ходила, она же и знахарка. Я не могла обратиться к придворному лекарю. Слухи бы мгновенно распространились.

— Да-а-а… — протянула Линна, — ты права. И что она сказала?

Изабель чуть улыбнулась сквозь слёзы, и в этой улыбке было столько облегчения, что она казалась почти невесомой, будто с плеч свалился тяжёлый груз, который она носила слишком долго.

— Срок небольшой, но повитуха сказала, что беременность протекает хорошо. И… и у меня по всем приметам, предсказаниям и гаданиям будет сын, — тихо добавила она нежно улыбаясь.

— Но как же папочка-то не догадался о твоём положении за эти два месяца? — искренне удивилась Линна, и нахмурившись так, будто в этом недосмотре была какая-то несправедливость, почти обида за Изабель.

— У меня не видно ещё живота, и не мутило, я чувствовала себя прекрасно и сейчас тоже. Но месяц спустя я начала подозревать… А потом Милена завладела вниманием короля, а я… я поняла причину своего состояния и так была испугана, что ушла в себя. Потом король был занят делами, появился ваш телохранитель, рихтэны, бал, гости… В общем, не только меня забыл король, но и Милену. И мне это было на руку, за это время я успела сходить к знакомой повитухе. И вот… пошёл третий месяц. Скоро будет виден живот, и тогда уже ничего не скроешь.

Линна на мгновение замерла. Потом её лицо озарилось такой яркой, почти детской радостью, что даже тени вокруг будто отступили.

— Боги! Да это же чудесно! — воскликнула она и, не сдержавшись, обняла Изабель. — У меня будет братик! У папочки — наследник трона, Велдор Четвёртый! Ты станешь королевой, папа будет любим, и у него наконец начнётся новая жизнь! А я… а я свободна!

Она вскочила, захлопала в ладоши, закружилась на месте, и вдруг…

— Алор! — имя сорвалось с губ, как крик, как стон. Линна резко остановилась, её улыбка погасла, а глаза расширились от внезапного озарения. — Если папа женится на тебе, если у вас будет сын, то королевство теперь в надёжных руках… а я могу улететь с Алором! Я свободна! Династия Велдоров по мужской линии продолжается!

Она заметалась, под удивлённым и немного испуганным взглядом Изабель.

— Так, вытри слёзы. Никому ничего не говори, поняла? Ни слова, даже шёпотом. Если прознает Милена, она может всё испортить.

Изабель испуганно кивнула.

— Сейчас мне срочно кое-куда надо, а ты ничего не предпринимай до моего прихода. Запрись в своих покоях, не открывай никому. Жди меня. Я мигом.

— Но почему? — прошептала Изабель, вцепившись пальцами в складки платья.

— Потому что Милена способна на всё. А я не дам ей навредить ни тебе, ни малышу.

И с этими словами Линна сорвалась с места, как ураган. Она мчалась по тропинке, не замечая окриков стражников, не слыша их «Ваше Высочество, постойте!», не чувствуя, как ветки хлещут по лицу. Она бежала к реке, к гроту и молилась всем богам, чтобы он ещё не улетел. «Ну вдруг его что-то задержало, — шептала она на бегу. — Может, корабль требует ещё ремонта… Может, что-то сломалось… Может…»

Она бежала и улыбалась сквозь слёзы, потому что будущее вдруг стало не тёмной стеной, а дорогой, по которой можно идти. Будущий наследник меняет всё! Папа не один, королевство в надёжных руках, скоро родится принц. Изабель станет королевой… и тогда Линна сможет улететь с Алором. Что её держит в королевстве? Папочка будет слишком занят женой и сыном, радостью и всеми прочими делами. А если он от счастья решит, что ей тоже пора замуж?

Линна ускорилась и чуть не упала на крутом повороте, но удержалась, схватившись за ствол дерева, и наконец выскочила к берегу.

Там стояли парни и они смотрели в небо, и лица их были спокойными, но в этой тишине было что-то окончательное.

Линна замерла. Всё внутри оборвалось.

Опоздала.

От этого осознания она буквально осела на землю, прижалась спиной к камню и расплакалась — не тихо, не стыдливо, а