Термос, Пельмени и Тайна Тестоленда - Рина Белая

Из-за спины послышалось глухое рычание. Красные зарычали в ответ. Черные подхватили — и Арена наполнилась гулом, похожим на раскат грома, замешанного на ярости и тестостероне.

И пока мохнатые боги не включили режим взаимного уничтожения…

Умом Вася понимал, что этот мир не настоящий. Драконов, оборотней, магии — ничего этого не существует и существовать не может. Но Вася-то был настоящий. Живой. И умирать он тоже будет по-настоящему. А этого ему совсем не хотелось.

Он втянул воздух, намотал на кулак все, что в нем хоть отдаленно напоминало храбрость, и с воплем отчаянной решимости выпрыгнул в центр Арены. Прямо между двух разгоряченных фронтов.

Развел руки в стороны и заорал:

— Мужики! Минуточку!

Где-то внутри, под звоном адреналина, его разум прошептал:

Ну все. Теперь точно сдохну.

Глава 8

Наступила всепоглощающая, безмолвная, великая тишина. Даже ветер замер. Даже пыль в воздухе застыла. Даже адреналин в венах, кажется, встал на паузу.

Сотни глаз уставились на Васю. Желтые, красные, черные, синие — яркие, злые, мерцающие, нечеловеческие. Они светились, горели, буравили. Казалось, если бы взглядом можно было жарить мясо — от Васи осталась бы аппетитная корочка.

А Вася… Вася стоял.

В самом центре.

Маленький человек с дрожащими коленями, с ножом в руке и пельменями в рюкзаке.

Он почувствовал, как его голос, немного севший от крика — но он все-таки есть, и это уже само по себе достижение, — звучит в этом вакууме.

— Слушайте, мужики… если вы такие великие, зачем вам это доказывать?

На минуту показалось, что он только что толкнул бульдозер в пропасть — и теперь слушает, как он летит вниз.

Где-то на дальних трибунах кто-то не то фыркнул, не то подавился. Один из Красных, тот с лезвием у клыка, слегка наклонил голову — как лис, услышавший странный звук.

Черный альфа Рой медленно опустил топоры. Секира Ярости в руках Красного слегка качнулась. Оборотни переглянулись.

У Васи задрожала рука. Меч — точнее, эта металлическая махина, которую кто-то зачем-то назвал ножом, тяжелела с каждой секундой. Он поморщился, с усилием опустил клинок на землю и облокотился на него, как на трость.

Со стороны выглядело почти достойно, как будто он специально так встал. Но внутри у него дрожало все: и руки, и колени, и даже те мышцы, о которых он не знал до этого дня.

Красный альфа шагнул к Васе, становился в шаге от него, возвышаясь над ним, как утес над рыбаком. Его глаза сверкали первобытным светом.

— Кто ты, двуногое существо без запаха победы и крика крови? — прогремел он, низким, гулким голосом, будто волна обрушилась на прибрежные скалы.

Вася едва не присел от ужаса, но выдавил:

— Я… Вася… Турист. Вчера приехал в Бицепсград… ну, посмотреть, как тут у вас все устроено… А сегодня вот решил ознакомиться с местными достопримечательностями.

Он развел руками, глядя на Секиру и ряды зверей с горящими глазами:

— А ты? Тебя как звать?

Альфа расправил плечи и поднял секиру — не угрожающе, а с величием воина.

— Я — Скар. Лисий альфа из братства Красной луны, что скрыто в сердце Огненного леса, — сказал он с гордостью за свою «звериную» часть.

— Ну так, что… Скар? Если ты такой крутой… — голос Васи прозвучал уважительно и почти спокойно. Он вообще долго работал на начальника, и если в чем и преуспел, так это в умении подмасливать, не пересаливая.

— …то зачем крутому что-то доказывать? Это ведь уже и не круто получается, если подумать.

В воздухе повисло задумчивое «мм».

— Ты задаешь странные вопросы, турист Вася, — наконец, ответил лисий альфа.

— Но не глупые, — вставил Вася.

— Не глупые, — согласился Скар.

Он посмотрел на Васю долгим, прищуренным взглядом, будто взвешивая не только его слова, но и самого говорящего.

— Говоришь, сильный не должен доказывать силу. Но сильный, что молчит слишком долго, становится удобной мишенью. Нужно рычать, бить, крушить, ломать кости, чтобы не забыли, кто ты.

Рой угрожающе размял лапы:

— Мы — альфы! Мы воем на луну, рвем глотки друг другу, красим землю кровью… Потому что так велит кровь. Потому что воюем веками. Потому что… так было всегда.

Вася нахмурился:

— А если «всегда» — это не причина, а просто привычка?

Скар медленно перевел на него взгляд, в котором будто искра сомнения вспыхнула среди углей ярости.

— Привычка… — пробормотал он, будто впервые попробовал это слово на вкус.

— Привычка, — подтвердил Вася. — А привычки… можно и поменять. Если, конечно, хватит сил…

— Привычки — это как клыки, вросшие в плоть. Их не вырвать без боли, — вдруг сказал Рой. Глухо, но с явным одобрением. Он провел лапой по шраму на груди, будто вспоминая что-то.

Скар посмотрел на своих альф и вдруг понял: эта мысль зацепила их, как хорошо заточенный крюк. Каждый был готов принять этот вызов. Вызов, в котором придется ломать не чужие кости, а свои старые привычки.

Он снова взглянул на Васю — уже не как на случайную мишень, а как на лишенного шерсти пророка, чьи слова оставляют след глубже, чем когти.

— Звучит круто, — сказал он, усмехаясь по-лисьи, с прищуром. — И да… это что-то новенькое.

В следующее мгновение воздух завибрировал. Альфы завыли, зарычали, кто-то впечатался лбом в лоб соседа — видимо от переизбытка чувств. По Арене прокатился дикий, живой гул одобрения — будто сам вулкан вторил оборотням.

— По древнему кодексу братства Красной Луны, — начал Скар, перекрывая шум, — того, кто подал мысль, что «смогла укусить», — следует отблагодарить!

Отблагодарить?! Васю?!

Эта мысль ему понравилась. Она звучала абсурдно, неожиданно — но чертовски хорошо.

Вася стоял с распахнутыми глазами и, кажется, даже слегка приоткрыл рот.

С детства он таскал учителям цветы и конфеты. Не от большой любви к образованию, а потому что все так делали. Потом были бутылки дешевого вина — начальству. Все те же конфеты — коллегам. Зачем? Он не знал. Так было принято в мире, где он жил.

А тут — впервые кто-то действительно хотел отблагодарить его.

И за что? За то, что он просто… брякнул про привычки?

Да в его мире про привычки кричали из каждого утюга. Каждый второй тренинг был про что? Конечно, про привычки. На каждом третьем баннере глаза жгла надпись: «5 привычек успешного человека, которым ты никогда не станешь, потому что ты кто? Ленивая картошка».

Все об этом говорили. А затем